— Батюшки! Да кто-же это такой ей подноситъ? вся вспыхнула Дарья Терентьевна.

— Должно быть ужъ есть человкъ, улыбнулась Мукосева.

— Увряю васъ, только не мы.

— Да я и не думаю, что вы, но интересующійся ею человчекъ все-таки, стало быть, есть.

— Андрей Иванычъ, ты знаешь, букетъ-то вдь будутъ Люб подносить, шепнула Дарья Терентьевна мужу.

— Да что ты!

Но въ это время во всхъ рядахъ заапплодировали Люб и букетъ потянулся на сцену, подаваемый капельмейстеромъ. Капельмейстеръ далъ Люб уйти и когда она вновь вышла на сцену, вызываемая усиленными апплодисментами, протянулъ ей букетъ. Люба смшалась и не брала букетъ. Къ рамп подскочилъ Конинъ и, принявъ отъ капельмейстера букетъ, передалъ его Люб. Театръ дрожалъ отъ рукоплесканій. Банковскіе чиновники просто неистовствовали. Люба кланялась и уходила со сцены. Вызовы слдовали одинъ за другимъ. Дарья Терентьевна смотрла на дочь и умилилась, до слезъ.

— Господи! Да кто-же это ей?.. спрашивала она взглядывая на мужа..-:Неужели Корневъ?

Андрей Иванычъ тоже былъ пораженъ и твердилъ:

— Не знаю, матушка, не знаю. Я съ тобой сижу, такъ почемъ-же мн-то знать!

«Или Плосковъ»? задала себ мысленно вопросъ Дарья Терентьевна и тутъ-же ршила: «да нтъ, откуда ему, изъ-какихъ средствъ? Вдь такой букетъ больше пятидесяти рублей стоитъ».

А вызовы между тмъ продолжались.

Но вотъ спектакль конченъ. Дарья Терентьевна спшитъ въ женскую уборную. Въ кулисахъ она встрчаетъ дочь, окруженную исполнителями. Тутъ-же и Плосковъ съ букетомъ въ рукахъ., Дарья Терентьевна поцловала дочь и сказала:

— Поздравляю, поздравляю. Хорошо сыграла… Но кто теб поднесъ этотъ букетъ?

— Право не знаю, мамаша, отвчала Люба, взглянувъ на Плоскова.

— Ну, иди раздваться, иди да смажь съ себя скорй эту краску, а то лицо оперхнетъ.

Люба отправилась въ уборную. Дарья Терентьевна послдовала за ней. Тамъ раздвалась только комическая старуха Табанина. Дарья Терентьевна опять приступила къ дочери съ вопросомъ, кто поднесъ букетъ.

— А вотъ сейчасъ посмотримъ. Здсь въ букет есть карточка. Я еще давеча ее видла, сказала Люба и, вынувъ изъ букета визитную карточку, подала ее матери.

— Да читай сама, матка. Ты знаешь, я: безъ очковъ плохо вижу.

— Плосковъ — вотъ кто.

Дарья Терентьевна съ улыбкой покачала головой и сказала:

— Охъ, хитрый пролазъ! Ну, да все-таки спасибо ему.

— Вы ужъ, Бога ради, хоть сегодня-то при прощаньи не смотрите на него звремъ, шепнула Люба матери.

— Зачмъ звремъ смотрть? Я даже поблагодарю его.

— Ну, то-то.

Въ двери уборной раздался легкій стукъ и голосъ Андрея Иваныча спрашивалъ:

— Жена! Люба! Скоро вы выйдете?

Дарья Терентьевна тотчасъ-же вышла къ нему.

— Можешь ты думать, вдь букетъ-то нахалъ Плосковъ поднесъ.

— Представь себ, я сейчасъ-же догадался. Это онъ въ благодарность за мою протекцію. А только какой-же онъ нахалъ? Просто человкъ хотлъ сдлать пріятное и Люб и намъ. Гд онъ? Надо будетъ поблагодарить его.

— Только ты, пожалуста, не очень, а то онъ и не вдь что о себ возмечтаетъ.

А Плосковъ былъ ужъ тутъ какъ тутъ. Не прошло и минуты, какъ онъ вышелъ изъ кулисы. Битковы подошли къ нему и поблагодарили его.

— Душевно радъ, что могъ угодить, расшаркивался Плосковъ и взасосъ поцловалъ руку у Дарьи Терентьенны. — Ну, а какъ-же насчетъ кота? спросилъ онъ. — Прислать вамъ его? Котъ-то ужъ очень хорошій. Хозяева его узжаютъ изъ Петербурга, не хотятъ его отдать кому-нибудь и просили меня отыскать такой домъ, гд-бы его любили.

— Да ужъ возьмемъ, возьмемъ, сказалъ Андрей Ивановичъ.

— Ну, пожалуй, пришлите его, прибавила Дарья Терентьевна.

— Зачмъ присылать? Почту за особенное удовольствіе самъ собственоручно доставить его вамъ, отвчала Плосковъ и раскланялся.

Вскор Люба переодлась и Битковы отправились домой.

Спектакль, въ которомъ участвовала Люба, присутствіе на спектакл богачей Мукосевыхъ и приглашеніе Мукосевыми Любы въ свой актерскій любительскій кружокъ, произвелъ на Дарью Терентьевну пріятное впечатлніе, такъ что она перестала ворчать на Любу за ея участіе въ спектакл. Также ей очень понравилось, что Люб былъ поднесенъ букетъ Плосковымъ, хотя о самомъ виновник этого поднесенія она старалась не разговаривать. Приглашеніе Любы въ мукосевскій кружокъ было сдлано Мукосевой черезъ Дарью Терентьевну и Дарья Терентьевна на другой-же день не замедлила сообщить объ этомъ Люб, прибавивъ:

— Съ банковскими чиновниками ты уже теперь покончишь играть, а вотъ въ мукосевскомъ кружк я теб дозволю сыграть одинъ разикъ на Святкахъ. Такъ я и Мукосевой сказала.

Спектакль былъ въ воскресенье, а во вторникъ къ вечеру Дарья Терентьевна получила на свое имя довольно объемистый конвертъ. Въ конверт былъ номеръ газеты и при ней карточка Плоскова. Газета была свернута такъ, что ярко бросалось въ глаза что-то обведенное краснымъ карандашомъ. Это была рецензія о спектакл. Конвертъ былъ распечатанъ въ присутствіи Любы. Люба тотчасъ-же схватила газету и, вся вспыхнувъ, съ разгорвшимися щеками прочла рецензію. Разумется, рецензія была переполнена похвалами участвующимъ. Только про гимназиста Дышлова было сказано, что онъ былъ не на мст и мшалъ ансамблю, да и про Корнева, что онъ въ нкоторыхъ сценахъ черезъ-чуръ утрировалъ комизмъ. Обведенныя-же строки краснымъ карандашомъ гласили слдующее: