— Извините, что опоздалъ немного, — проговорилъ онъ раскланиваясь, входя въ комнату и поставивъ на столъ ящикъ съ инструментами. Все-ли вы здоровы, Назаръ Иванычъ? — привтствовалъ онъ хозяина и протянулъ ему руку.

— Ничего, скрипимъ, пока Богъ грхи терпитъ, — отвчалъ хозяинъ и пригласилъ фельдшера садиться.

Тотъ слъ и началъ снимать перчатки.

— Сейчасъ съ главнымъ докторомъ на ампутаціи были. Ногу одному больному отпилили. Изъ пятаго этажа выпалъ и переломилъ, — сказалъ онъ и бросилъ взглядъ на присутствующихъ.

Хозяинъ покачалъ толовой.

— Неушто ужь безъ ошибки нельзя было?… спросилъ онъ.

— Нельзя, потому въ двадцати-трехъ мстахъ переломъ. Завтра и руку отпилимъ.

Присутствующіе переглянулись.

— Водочки, съ дорожки-то? — предложилъ хозяинъ.

— Потомъ-съ. Мы безъ благовременія не употребляемъ. Сначала нужно дло сдлать.

— А вотъ, я сейчасъ жену позову, такъ ужь всхъ вмст и осмотрите.

За Аграфеной Степановной былъ посланъ въ кухню маленькій сынишка. Пробгая по комнат, онъ тронулъ рукой стоящій на стол ящикъ.

— Тише, тише! Пожалуйста тише съ инструментами! — крикнулъ фельдшеръ.

— А что, нешто заряжено? — спросилъ Назаръ Иванычъ.

— Не заряжено, но хрупки очень. Инструменты это… — пояснилъ фельдшеръ и въ удостовреніе сказаннаго, а также и для пущей важности, открылъ ящикъ и началъ вынимать изъ него и раскладывать по столу пилы, ложи, зонды и прочіе инструменты. Члены семейства поднялись съ мстъ и издали робко начали разсматривать ихъ.

Вскор въ комнату вошла Аграфена Степановна, кутаясь въ ковровый платокъ.

— Здравствуйте, господинъ докторъ! Пожалуйста ужь вы насъ простыми средствами… — заговорила она, покосилась на инструменты и, глубоко вздохнувъ, сла поодаль.

— Ну-съ, ктоже изъ вашего семейства боленъ? — обратился фельдшеръ къ хозяину.

— Да пока вс, слава Богу, здоровы, а ни васъ хотли попросить, не дадите-ли какого снадобья противъ холеры, потому валитъ ужь очень повсемстно. Тоже говорятъ, что вотъ и въ пищу подсыпаютъ, такъ нельзя-ли и противъ подсыпки? Вс подъ Богомъ ходимъ… Въ случа, ежели что… чего Боже избави, такъ чтобы подъ руками было…

Фельдшеръ сдлалъ серьезное лицо, нахмурилъ брови и оттянулъ нижнюю губу. Въ такомъ вид онъ соображалъ сколько секундъ и, наконецъ, спросилъ. — Водку какой посудой покупаете?

— Четвертями, всегда четвертями, — отвчалъ хозяинъ.

— Ну, такъ теперь купите ведро, настойте его стручковымъ перцомъ и мятой и пейте, вс безъ изъятія, по рюмк.

— А младенцевъ тоже поить? — задала вопросъ Аграфена Степановна.

— Младенцамъ отпущайте по столовой ложк. Это ежедневное употребленіе, а на случай, ежели у кого заболитъ брюхо, — я дамъ капли. Десяти рублей не пожалете, такъ можно дать получше?

— Не пожалемъ, не пожалемъ, — заговорилъ хозяинъ.

— Ну, такъ завтра принесу вамъ цлую бутылку, а теперь мн нужно будетъ всхъ васъ изслдовать и общупать, чтобы узнать ваше тлосложеніе.

Женщины невольно попятились отъ него.

— Нельзя-ли ужь такъ какъ-нибудь, безъ щупки? — послышалось нсколько голосовъ.

— Нельзя, нельзя! Иначе какъ-же я узнаю поскольку капель вамъ принимать слдуетъ? Почтеннйшій Назаръ Иванычъ, потрудитесь снятъ сюртукъ и жилетъ и лечь на диванъ на спину.

Отецъ семейства жалобно посмотрлъ на домашнихъ и исполнилъ требуемое.

— Насчетъ ножей-то, батюшка, съ нимъ поосторожне, Не пырните какъ невзначай — упрашивала фельдшера чуть не со слезами Анна Степановна.

— Будьте покойны, мы къ этому привычны, да къ тому-же ножей и не потребуется, — отвчалъ фельдшеръ. — Прежде всего позвольте ведро воды, умывальную чашку и полотенце, обратился онъ къ присутствующимъ.

Ведро, чашка и полотенце были принесены. Фельдшеръ засучилъ рукава сюртука, вымылъ руки и, отервъ ихъ полотенцемъ, началъ мять брюхо Назара Иваныча, поминутно спрашивая: «больно? не больно?» и т. д. Назаръ Иванычъ кряхтлъ и изрдка давалъ отвты въ род: «какъ будто что-то щемитъ», или: «словно вотъ что подтягиваетъ». Окончивъ ощупываніе, фельдшеръ вынулъ изъ ящика перкуторный молотокъ и принялся имъ стучать по груди паціента, по животу и даже по лбу. Истязяніе длилось минутъ десять. Присутствующіе хранили гробовое молчаніе и ожидали себ той-же участи. На сцену эту, въ полуотворенныя двери, смотрли работники и кухарка.

— Готово, — произнесъ, наконецъ, фельдшеръ и опять принялся мыть руки.

За отцомъ семейства на диванъ ложились старшіе сыновья и, наконецъ, младшіе ребятишки. Во время изслдованія, ребятишки ревли, и ихъ начали держать.

— Главное дло, соблюдайте, чтобъ у нихъ носы были мокрые… — сдлалъ онъ наставленіе.

— А ежели высыхать будутъ?

— Тогда примачивать теплой водой.

Женщины окончательно воспротивились ощупыванію, и фельдшеръ удовольствовался осмотромъ ихъ языковъ и носовъ, а также для чего-то смрилъ ниткой ихъ шеи. Наконецъ изслдованіе кончилось, и паціенты начали ждать приговора. Фельдшеръ послдній разъ умылъ руки и, немного подумавъ, произнесъ: