После ареста и осуждения мужа, брата и отца Луиза Пих твердо решила – в лепешку разобьется, но родных освободит. Чего это ей стоило, можно лишь предполагать.

Она металась между Францией и Австрией, распродавая то немногое, что удалось припрятать от австрийских судебных исполнителей, нанимая адвокатов, пробиваясь на прием к французским чиновникам. В то же время она поддерживала видимость работы несуществующего бюро. «Мы закрылись?» – «Нет, мы просто взяли отпуск!» – отвечала она на скептические расспросы.

Легче всего далось освобождение мужа. Доказать причастность Антона Пиха к преступлениям нацистов было невозможно. Он не разрабатывал конструкции танков и моторов. Он лишь участвовал в работе независимого конструкторского бюро, обеспечивая его деятельность.

Пиха выпустили из тюрьмы первым. И он, разыскав Ферри, работавшего в то время над новой моделью для «Рено», и переговорив с ним, помчался в Италию. Там нашел возрождавшуюся из руин автомобильную компанию, которая остро нуждалась в хорошем проекте гоночного автомобиля. Представил исполнителя – того самого Фердинанда Порше (умолчав, впрочем, что это не сам великий старик). Заказ был получен и выполнен в рекордно короткие сроки. Итальянцы стали обладателями уникального концепта гоночной машины «Порше-360», построили ее и выиграли несколько гонок. В обмен на эту работу Ферри обрел свободу. И не только свободу, но и круглую сумму, которую он решил потратить на освобождение отца.

Уникальный концепт гоночной машины «Порше-360».

Целый год старый Фердинанд Порше жил во Франции, не имея возможности покинуть чужую страну. Таково было условие освобождения. Взяв предложенные Ферри деньги, министр юстиции Франции выполнил свое обещание лишь наполовину. Он освободил старика Порше, но не выпустил за пределы французской оккупационной зоны, полагая, что тот никуда не денется и будет по-прежнему работать на французских автопроизводителей.

Расчет не оправдался. Старик напрочь забросил работу и не выказывал ни малейшего интереса к автомобилям, что бы ему ни сулили французы.

– Господа, я на пенсии, – говорил он с улыбкой. – Что вы хотите от старика?

Ферри посещал его едва ли ни еженедельно. И сообщал обо всех переменах, которые происходили на семейном предприятии.

Вскоре он начал привозить первые наброски нового автомобиля. Его автомобиля – Ферри Порше… Нет, уже Фердинанда Порше. Младшего.

Отец сосредоточенно рассматривал чертежи. Хмурился. Что-то поправлял. И абсолютно ничем не показывал, как же он в эти минуты был счастлив…

Французский автомобиль Фердинанда Порше.

Зима постепенно перешла в весну, а весна в лето. Наступила осень 1948 года. Порше доставали сердечные боли, прыгало давление, он угасал… Но пришло время, когда он смог покинуть опостылевшую страну и вернуться к семье. И однажды это случилось – на старом «мерседесе» из некогда роскошной коллекции Порше приехал Ферри. И старик с сыном отправились сначала в Германию, а затем – в Австрию. Начиналась новая жизнь.

В то время, когда члены семьи Порше прятались во Франции, а затем отбывали свои сроки, маленький народный автомобиль «Фольксваген» дышал на ладан.

В стране шел решительный передел собственности. Целые предприятия переходили к новым владельцам – английским или американским. А другие просто расформировывались. По инициативе американцев была уничтожена марка «Хорьх». Конкурировать с этими великими машинами не могла ни одна американская марка. И прославленный «Хорьх» объединили с маломощным «Ауди», сделав всего лишь одним из заводов нового предприятия (спустя годы потеряет самостоятельность и «Ауди», перейдя в собственность «Фольксвагена», но это будет уже… в другой жизни). «Опель» стал американским. На плаву среди очень немногих устоявших остался «Даймлер-Бенц». И, как ни странно, «Фольксваген».

Заводы в Вольфсбурге оказались попросту никому не нужны. Почти стертые с лица земли бомбежками, заводские цеха понемногу оживали. На предприятия вернулись рабочие. Новая администрация получила от англичан немного денег на первое время. И принялась налаживать производство легковых автомобилей из довоенных запасов готовых деталей. Недостающее производили сами, по очереди запуская линии комплектующих.

Дела шли очень плохо. Не хватало денег, оборудования, квалифицированных рабочих. Но несколько десятков автомобилей все же было построено.

Фердинанд Порше рядом со своим детищем.

«Фольксвагену» нужен был новый хозяин. Английские деньги быстро закончились, а первая партия машин затрат на производство окупить не смогла. Предприятие в Вольфсбурге предложили Генри Форду-младшему… нет, не купить, забрать бесплатно. И Форд отказался.

Старик Форд в 1945 году окончательно отошел от дел, передав власть над компанией внуку, Генри Форду-второму. И в дела его уже не вмешивался. А если бы вмешался, то непременно оценил бы потенциал детища Порше. Но не случилось. Наследник Форда немецкие машины ненавидел, а автомобили Порше даже презирал. «Фольксваген» он считал автомобилем нелепым, неказистым, слишком приземистым и примитивным. Да что там, он открыто называл эту машину «дерьмоходом» (вот наглядный пример того, что природа вытворяет с наследниками гениев).