— Версию? — Я хмыкнул и покачал головой. — Ты что, до сих пор считаешь, что я тебе вру?

— Ты слишком легкомысленно выглядишь для человека, убитого горем, — сообщил Тэд. — Я вот что думаю. Если бы, положим, у меня украли самого близкого человека, я бы стонал от горя и пребывал в невменяемом состоянии, ну… как минимум неделю. А ты собран, рассудителен, всю дорогу пичкаешь меня каламбурами… Сепаратисты не брали твою жену, да? Это ты просто придумал — так?

— Сепаратисты! — Я досадливо крякнул. — Надо же — словечко нашел! Это для тебя, возможно, они сепаратисты. А для меня и мне подобных — «духи», «душки», одним словом, это очень емкое понятие. Если я буду стонать и валяться в невменяемом состоянии — кто будет искать мою жену? У меня имеются вполне реальные шансы: есть фото с рожами этих уродов, есть ты — средство проникновения в стан врага, куда в обычной ипостаси мне ни за что не попасть, есть какой-то процент уверенности, что супруга еще жива — пусть ничтожно малый, тем не менее. И самое главное — это я сам. Я всесторонне подготовлен и потому имею большую по сравнению с другими вероятность удачного завершения дела, которое начал. Для того, чтобы прилежно функционировать, мой организм должен быть в нормальном рабочем состоянии. Кому принесет пользу моя меланхолия? Если хочешь, это своеобразная психологическая установка: достичь цели любыми средствами, наиболее рациональным способом. У меня просто нет времени пребывать в невменяемом состоянии… Доступно?

— Доступно, — согласился Тэд и поинтересовался:

— Это что — дзен? Особая форма аутотренинга?

— Можешь считать это дзеном. — Я равнодушно пожал плечами. — А вообще это моя жизненная позция. Если есть хоть один маленький шанс достичь цели, надо отбросить в сторону все эмоции и личные слабости, сосредоточиться и разрабатывать этот шанс, пока не придешь к конечному результату. Это принцип спецназа.

— Да, это серьезно, — заключил англичанин. — Если цель — убивать, вы, с этим вашим дзеном, становитесь опаснее любого хищника. Этакие роботы-убийцы с заложенной программой на уничтожение.

— Ну, брось, — я недовольно поморщился. — Основная задача моей профессии — это сохранение и спасение чьих-то жизней. Порой даже ценой собственной. А то, что я убил этих троих, — так это мое частное дело, не надо путать с профессиональной ориентацией. Если бы я их пожалел, они наверняка укокошили бы нас — это «летучие призраки». — Сделав такое сообщение, я каменным взором уставился вперед, чтобы не встретиться с напарником взглядом. Я безбожно врал потому, что ни о каких «летучих призраках» никогда не слышал.

— О! — удивился Тэд. — Это особый класс преступников?

— Это секта маньяков-убийц, — на ходу сочинил я. — Они грабят на шоссе и убивают, а потом по-всякому надругиваются над телами…

— Да, это ужасно, — тихо пробормотал британец и после некоторой паузы резюмировал:

— Итак, ради спасения своей жены ты отринул в сторону эмоции, пренебрег собственной безопасностью, между делом убил троих маньяков, которые могли помешать тебе в достижении цели. Так?

— Да, именно так, — согласился я. — Я встану один против полка, если буду уверен, что после того, как меня нашпигуют пулями, моя жена, живая и невредимая, вернется домой.

— Крррутто! — уважительно протянул Тэд и, включив на пять секунд верхний свет, пробежался взглядом по страничкам своего блокнота. — 0-е! Кррутто! — подтвердил он и, выключив свет, потрепал меня по плечу. — Это «мощщща»? Да?

— Это норма, — отмахнулся я от него. — Так и должно быть. Чего ради брызгать слюнями, если беда уже произошла? Надо бросить все силы на ликвидацию последствий. И хватит об этом. Кстати, давай-ка поменяемся. Теперь твоя очередь рулить, хватит сачковать.

— Но скоро кемпинг, — возразил Тэд. — По карте сорок километров до кемпинга! Там мы сможем отдохнуть в нормальных постелях…

— Какой, к черту, кемпинг! Какие постели! — Я раздраженно хмыкнул и покачал головой. — У тебя старый атлас. В лучшем случае там будет захудалая гостиница без воды, но с тараканами и клопами, в которой до утра пьяные хачики будут гоняться за малолетними шалавами, а у нашей тачки открутят колеса и снимут лобовое стекло, если вообще не упрут всю целиком. Ха — кемпинг! Давай, пересаживайся, — я остановил машину и выбрался из салона, приглашающим жестом указав англичанину на водительское место. — Сит даун плиз, май дарлинг… Давай, давай, братан.

— Праттан… 0-е, — задумчиво пробормотал Тэд, перебираясь за руль, и поинтересовался с нотками сожаления в голосе:

— Будем вояжировать без ночного отдыха, так?

— Непременно, — подтвердился. — Отдыхать будем на том свете.

Я не врал Тэду, когда утверждал, что ориентируюсь на территории Чечни, как в собственном сортире — изрядно загаженном, но до боли знакомом. За последние полтора года я изучил эту многострадальную землю как свои пять пальцев, и если по каким-то от меня не зависящим причинам не побывал в том или ином населенном пункте, то уж вдоволь налюбовался на его достопримечательности через бинокль или иную оптику, снабженную сеткой прицела.

Да, не врал… Вот и это местечко мне хорошо знакомо: осенью прошлого года мы пять дней пасли тут «лицедеев». Это такие… Ну, в общем, не знаю, как они именуются в официальном контексте, но то, что это крайне сволочные особи, — факт.

Среди воюющих «духов» есть отпрыски, похожие на славян или принадлежащие к тому аморфному типу, который встречается практически среди всех этнических групп. Этакие физиономы-космополиты, хрен поймешь, какой они нации. Среди воюющих есть также и натуральные славяне: наемники, решившие подмолотить «капусты», или просто родившиеся в Чечне ассимилированные русаки. Вот из таких типов формируются группы «лицедеев», которые в зоне боевых действий под видом наших федералов занимаются беспределом и тем самым всячески дискредитируют образ российского воина. Я не знаю, плановая это политика так называемого правительства «Свободной Ичкерии» или частная инициатива некоторых полевых командиров, но «лицедеи» вытворяют такие штуки, за которые не то что гордый горец, а любой нормальный человек готов порвать их на куски. Они, например, могут группой в пять-шесть голов завалить в какое-нибудь село на договорной территории и устроить там показательные выступления в стиле СС: ограбить, поджечь, пристрелить попавшихся под руку детей и стариков, угнать скот или отодрать во всех ракурсах какую-нибудь молодую чеченку прямо посреди улицы. Поскольку эти ребята одеваются в военную форму и на вид вылитые славяне, население делает соответствующие выводы. Ряды приверженцев газавата после таких выступлений, как правило, стабильно пополняются. А расположенная порой неподалеку застава федералов, будучи ни сном, ни духом, может заполучить в ночь после выступления незапланированный минометный обстрел, парочку снайперов в «зеленку» или радиоуправляемый фугас во время утренней ходки хлебовоза с авторазливочной станции. В общем, очень плохие эти «лицедеи», самые натуральные оборотни.