— Угу. А твой завхоз вкатил ей аминазина или еще там какой пакости, когда ее хором харили твои приятели. Чтобы не сопротивлялась, — продолжил я безразличным тоном. — Короче, док, хорош лапшу на уши вешать, ты мне изрядно надоел!

— Ну что ты, что ты! — доктор побагровел и досадливо покосился на безмолвно смердевшего Рустема. — Это он сам! Сам, сам, по собственной инциативе! Я накажу его, я это — ну, эмммм… я его оштрафую!

— Ша! Молчать, урод, — прекратил я словоизвержение хитроумного эскулапа. — Когда прибудем на место, оба отойдете от машины на десять метров и ляжете на землю — лицом вниз. Все прочие телодвижения я буду истолковывать как попытку к бегству. Ну, естественно, при попытке к бегству — расстрел на месте, как обычно. Ясно?

— Ясно, — доктор утвердительно кивнул головой и скуксился, потемнел взором. Видимо, догадался, умник, чем я собираюсь заняться в ближайшие полчаса.

— И вот еще что, — я узрел приближающуюся околицу Хамашек и порадовался, что можно слегка отвлечь доктора от размышлений по поводу его предполагаемой участи. — Пока не доберемся до места, чтобы не останавливались и не пытались привлечь к себе внимание. Будете сидеть спокойно, тихо и дружелюбно улыбаться всем подряд. Давай, док, — смотри прямо и изображай радость.

— Чему радоваться-то? — кисло поинтересовался Али. — Тому, что сижу под прицелом автомата?

— Ну что ты, доктор! — Я коротко и фальшиво хохотнул. — Что ты… Ты посмотри, какое утро свежее полощется! — И осекся — дальше в той песне, насколько помню, поется: «ах, как в это утро умирать не хочется…»

Околицу поселка мы миновали без приключений. Никто из немногочисленных жителей на глаза нам не попался.

Проезжая мимо скотомогильника, Рустем скорбно вздохнул и покосился на меня в зеркало. Весь вид его красноречиво свидетельствовал, что завхоз очень хочет спросить: «И на хрена, спрашивается, ты оттуда вылез обратно, чудак? Так все хорошо было спланировано…»

Доктор не пожелал оставлять в покое тему их с Рустемом дальнейшей судьбы. Он вновь обернулся ко мне, и во взоре его я прочел безысходную тоску.

— Ты убьешь нас, офицер, — скорее утвердительно, нежели вопросительно обратился он ко мне. — Мы свидетели. Если мы останемся в живых, ты рискуешь… Да, да, я понимаю… Если у тебя получится сейчас убить тех, к кому мы сейчас едем, потом ты и нас ликвидируешь… О, Аллах! Как это просто, — доктор поднял руки к потолку и горестно покрутил головой. — Чтобы спасти одного человека, ты уничтожаешь десятки других! У тебя, наверно, хорошо это получается — судя по тому, что тебе удалось выбраться из такой ситуации… Да, ты зверь, которого очень трудно поймать… Скольких ты уже убил, разыскивая свою женщину? — внезапно поинтересовался доктор и уставился на меня немигающим взором, словно пытаясь загипнотизировать.

Да, Али, — прозорливый ты, мудрый… Где ж мне тягаться с тобой, умник? Все-то ты знаешь, все предвидишь…

— Ну, скажешь тоже! — лживо возмутился я. — Прям, тебя послушать, так я киборг-убийца! — Я с большим трудом выдержал гипнотический взгляд Али, который, казалось, лезет в самое сокровенное, темное местечко моей души. Лезет настырно и целеустремленно. Отвести глаза — значит показать, что лжешь, а выдерживать такой взгляд, — свихнуться от напруги можно…

— Ты на меня не дави! Кашпировский нашелся! — прикрикнул я на Али. — Я тебе не пациент. Вон, завхоза своего гипнотизируй. — Али пожал плечами и отвел взгляд — я был уверен, что он не верит моему вранью. — Я никого не убивал, — твердо произнес я. — И вас убивать не собираюсь. Вот приедем сейчас, выведу вас, положу на землю, наставлю ствол и скажу тем кретинам — а ну, отдавайте журналиста и тачку, а то ваших под ельников пристрелю! Вот так…

— Нет, нет, так не пойдет! — оживился Али. — Ты что, офицер, совсем сдурел? Они же бандиты! Наши жизни для них ничего не значат. Они тебя даже слушать не станут — сразу начнут стрелять! Ну уж нет…

— Очень приятно, — я дурашливо поклонился и мерзко осклабился. — Сам выбрал себе компашку, теперь сам и расплачивайся. Значит, будет маленький скоротечный бой, в ходе которого победит тот, кто лучше подготовлен. Всего-то делов.

— А потом ты все-таки нас убьешь, — не сдавался Али. — У тебя нет другого выхода.

— Да брось ты! — я раздраженно крякнул. — Я вывезу вас со стволами и трупами бандитов на первую попавшуюся заставу и сдам как «духов». Пока будете расхлебываться, я успею сделать свое дело, — соврал я. — Вот так. А если вы привезете меня не к той ферме, тогда действительно пристрелю, — добавил я и тыкнул стволом в спину завхоза — тот свернул на едва просматриваемую в высокой траве колею.

— Нет, нет, все правильно он едет, — поспешил уверить меня Али и тут же выдвинул предложение:

— А хочешь, я помогу тебе? А? Зачем тебе мотаться по селам в поисках женщины и подвергать себя опасности? Давай поедем вместе к Вахиду Музаеву, и я сделаю так, что он отдаст тебе твою женщину, а? Клянусь Аллахом — сделаю! — вдохновенно воскликнул доктор и искательно уставился на меня. — А ты за это никому не расскажешь, чем я здесь промышляю между делом. Идет?

Я быстренько представил себе, как это будет выглядеть: мы с доктором припремся к Вахиду, и Али ему выложит: «Вот, мол, хороший парень, офицер спецназа, хочет забрать свою жену. Отдай ее, Вахид, не выделывайся!» Ха!

Ну и чудила же ты, доктор, ты что, меня держишь за одного из своих пациентов?

— Так что? — поторопил меня Али. — Идет?

— А что — трезвая мысль! — лживо обрадовался я. — Надо обмозговать это дело… Только давай сначала заберем моего журналиста…

Минут через пятнадцать «Волга» подкатила к краю балки. С ходу просканировав округу, я убедился, что на громкое название «ферма», кроме небольшого домика с прилепившимися к нему тремя сараями, более ни одно строение в радиусе полутора километров претендовать не способно.