Я самонадеянный олух, осел, дегенерат и еще что-то в том же духе: расслабился и глубокомысленно сделал вывод, что меня здесь никто не узнает, потому что, дескать, сменил имидж, залез под хорошую «крышу» и вообще…

Доктор Али, упокой, Аллах, его грешную душу, меня узнал практически с ходу, хотя видел до этого всего один раз, и в тот раз я не сделал ему ничего плохого, напротив, вручил заблудшего психа. Уже одно лишь это обстоятельство должно было насторожить меня и заставить сделать соответствующие выводы.

Ну какого, спрашивается, рожна я полез через Старый Мачкой?! Болван самонадеянный!

— П…ец, приехали! — сообщил я Тэду, увидев, что Рыжий вылез из «Нивы» и направился к нам, завороженно всматриваясь в мое лицо.

По мере приближения Рыжего к нашей машине в глазах его все отчетливее проступала мстительная, всепоглощающая радость. Казалось, еще чуть-чуть, и он надуется этой радостью, как воздушный шар, взовьется вверх и лопнет с оглушительным треском.

— Почему «писстетс»? — рассеянно поинтересовался Тэд, близоруко рассматривая восьмерых мужиков с автоматами, выбравшихся из двух «нив» и вслед за Рыжим направляющихся в нашу сторону. — Ты что, знаешь этих людей?

— Уффффф… Это не люди, — обреченно выдохнул я. — Это «духи». Всех их я не знаю, только одного — вот того, который рыжий. Но мне почему-то кажется, что этого будет вполне достаточно…

Рыжий приблизился к машине вплотную, некоторое время безмолвно сверлил меня жгучим взглядом, затем ухватил левый рукав моей рубашки и резко дернул его, обрывая пуговицу. Рукав расползся пополам, обнажая здоровенный рубец на предплечье — след пулевого ранения/Охнув, как женщина в момент первого мужского проникновения. Рыжий отшатнулся назад, упал на колени и, вздев руки к небу, набожно заорал дурным голосом…

Выше я обмолвился, что как-то пробовал противоборствовать чеченскому коварству отнюдь не самым цивилизованным способом. И это у меня получилось довольно сносно. Да, еще я обмолвился, что, возможно, как-нибудь пожалею об этом…

Дело было в ноябре прошлого года, примерно в этом же районе — неподалеку от Старого Мачкоя. Я со своими пацанами, как обычно, пас гипотетический караван с минами, который, по прогнозам аналитиков, непременно должен был просочиться где-то здесь, в направлении Мачкой-Артана.

Погода стояла мерзопакостнейшая — непрерывно моросил мелкий нудный дождь, периодически трансформирующийся во взвесь киселеподобного тягучего тумана. Такова уж середина ноября в Чечне. Было холодно — ночью температура опускалась до пяти градусов мороза, и мелкие лужи промерзали до дна.

Мы оборудовали лежку на заброшенной ферме, расположенной в небольшой балочке. Устроились вполне сносно: под задницей доски, с боков стены, потолок местами целый, практически не дует — можно палить костерок, греться, пить кипяток… Короче — кайф, не засада.

Из балочки вести наблюдение было весьма проблематично, а потому я выставил два парных поста на двух пригорках рядом с балкой — как раз на четыре сектора, с круговым визуальным охватом прилегающей территории.

Село располагалось в четырех километрах от нашей лежки, а за ним, в северо-западном секторе, мирно накапливал подкожный жир отряд полевого командира Зелимхана Ахсалтакова — оттуда и ожидался караван.

Более во всей округе опасности не прослеживалось, так что на пригорок с юго-восточной стороны можно было пост не выставлять. Однако привычка — вторая натура, положено иметь стопроцентный визуальный охват — значит, так и будет.

Возможно, именно непрекращающийся мелкий дождь, навевавший своим монотонным падением чувство умиротворения, да кажущееся ощущение безопасности сыграли со мной злую шутку.

Со мной в рейде участвовали 12 человек. Все они были юными, немного легкомысленными и, вдобавок ко всему, неделю назад получили месячную зарплату, которую именно сейчас им приспичило потратить.

— Товарищ старший лейтенант… Разрешите на соседнюю ферму смотаться — продуктов купить? — высунулся великовозрастный ребенок, сержант Желудок. — Жрать охота — мочи нет…

Ладно, черт бы с ними. Ну приспичило пожрать — велика ли беда? Обычно на такие вот провокации я отвечаю категорическим отказом.

Но в тот раз я посмотрел в проем выбитого окна на моросящий дождик, представил себе, как заманчиво бы смотрелись сейчас поджаренные на сливочном масле свежие яйца, и решил дать «добро». В нашем тылу располагается застава 47-го полка, до которой километра четыре, а соседняя ферма хорошо просматривается с заставы. На ферме по зимнему времени проживают лишь старики чеченцы, дед с бабкой, которые ни с кем не общаются. Так что никакой опасности для засады не представляют. Старики почти что свои — пацаны с заставы постоянно покупают на этой ферме молоко и сыр, а иногда дед и так дает, без денег. Почему бы и нет?