Возвышение. (Гермиона).

Следующие несколько недель просто выпали у меня из памяти. Нет, если постараться — можно вспомнить, как я ходила на лекции, что-то учила, привычно тянула руку в ответ на вопросы преподавателей... Но все это вспоминалось так, как будто бы я смотрела фильм о жизни какого-то персонажа. И это было хорошо. Потому что в этих воспоминаниях присутствует такое, что имей я возможность прийти в ужас, испугаться или хотя бы — удивиться, и, наверное, непрерывно валялась бы в глубоком обмороке. Мир вокруг меня менялся самым странным, чтобы не сказать — пугающим образом. Цвета неожиданно перекрашивались в другие, расстояния и формы — искажались... кажется, менялся даже ход времени.

Но, к счастью, та Я, которая была в то время, таких эмоций как страх и удивление — кажется, была полностью лишена. Она смотрела на меняющийся мир и воспринимала его как должное. Идет себе по коридору профессор Снейп в ослепительной белой мантии — и пусть себе идет. Надел белое — значит, так надо. На протяжении одного урока за окном дважды заходит и дважды восходит солнце — и пусть себе заходит и восходит. О таких мелочах как коридор, внезапно перекрутившийся так, что я оказалась вверх ногами, или школьная доска, становящаяся сиреневой, а потом — малиновой, — и упоминать не стоит. Мелочи все это... И так — как минимум три недели... а скорее всего — даже больше, потому как последнее воспоминание о том, как я выходила на улицу, включает распускающиеся листья нежно-пупурного цвета... и если я что-нибудь понимаю в происходящем — это означает, что уже пришла весна... и скоро — экзамены! О Боже, а ведь я...

И тут на меня обрушился водопад знаний. Оказывается, даже в таком, отстраненном состоянии — я по-прежнему впитывала знания, читала книги, и даже делала домашние задания. И все, что выучила "Она" — помнила, знала и умела я.

Так... а что со мной сейчас?

— Очнулась, котенок? — Голос Гарри звучит в моей голове... и это значит, что вопросы вслух — несколько неуместны.

— Что со мной было?

— Ты изменилась. — Гарри... нет — Ксенос Морион, теперь я четко чувствую, когда уместно употреблять имя той или иной его ипостаси — задумчиво вертит в руках розу... синюю? Неужели изменения еще продолжаются? — Синяя роза — символ забвения. К счастью, я успел воткнуть по розе всем вам, прежде чем мы вывалились в реальный мир.

— Символ забвения... Но — зачем?!

— В ходе ритуала Возрождения Вы трое пропустили через себя такое количество Силы, которое гарантированно превратило бы в Зверей Хаоса даже полный круг из тринадцати чернокнижинков.

— Тринадцать человек?!!

— Именно так. — Застываю в изумлении. — Вы сумели выдержать, и остаться людьми. Но остаться такими же, как были — не могли в принципе. Это не совместимо с самой сутью Всеименяющегося. Так что вы, все трое — изменились. А чтобы эти изменения не стали фатальными — пришлось воткнуть вам в волосы по Розе Забвения. Прости...

— За что?!!

— Не люблю я пользоваться такими вещами... Ненавижу! Ведь, по сути — это смерть... временная... но все-таки смерть.

— Ты спас меня, и просишь за это прощения?

— Я подверг ваши жизни, и даже нечто большее — опасности, даже не предупредив об этом.

— Мори... — Я прижимаюсь к тому, кто стал для меня... кем? Пока что я не могу ответить даже себе на этот вопрос... Но, когда-нибудь, я обязательно дам ответ! — Мори...

Сознание отчетливо распадается на четыре... личности? Части? Сознания? Не знаю... Одна часть, которую мне хочется считать главной, желает лишь одного: прижаться, стать ближе к... тому, чье имя — Ксенос Морион... и не думать больше ни о чем. Не думать, не рассуждать, не пытаться ничего осознать... Но другая часть сознания в то же время холодно и спокойно обдумывает сложившуюся ситуацию, разбираясь в том, что я потеряла и что приобрела. А третья... третья нашла себе совершенно отвлеченную загадку, и сконцентрировалась на ней. Ведь на самом деле, как интересно: Морион, Черный хрусталь, в попытке создать уменьшительно-ласкательную форму, превращается в "Мори" — безусловный и не допускающий двоякого толкования приказ: "Умри!". И, наконец, четвертая — просто и без рассуждений паниковала, наблюдая весь этот разнобой. В мыслях этой четвертой все чаще и чаще проскальзывало слово "шизофрения". Но вот какая из этих четырех — я? Как ни странно, всех их я воспринимала именно как себя, но все-таки, их — четыре... и как это понять? Или я — пятая?

— Держись. — Рука, лежащая на моих плечах, обнимает меня чуть крепче. — Ты привыкнешь.

— К чему?

— Распределять собственное сознание на несколько потоков — нормально для аналитиков вообще, а уж для аналитиков, хоть раз побывавших в Хаосе — тем более.

— И что мне с этим делать?

— Те, что есть сейчас — потихоньку сольются в один...

— Но кто из них — я?

— Я буду учить тебя работать с потоками сознания, разделять их и объединять вновь по собственному желанию. Но пока что запомни главное: сколько бы потоков ты не выделила — личность остается только одна. А потоки сознания — всего лишь инструменты для познания тобой окружающего мира.

— Но... но они — такие разные... Как все они могут быть мной? Или как я могу быть всеми ими, или... Я запуталась...