Но даже непонятно где, непонятно когда, в самом центре мрака, он знал, что должен выбраться оттуда. Выкарабкаться по скользким стенам из этой темной пропасти. Из столь прекрасного и спокойного темного уголка.

Голос, раздавшийся где-то над ним, был подобен раскату грома. Он заставил себя вслушаться в него.

— Поппи! Он пошевелился.

Глаза не открывались, но он разлепил сухие, потрескавшиеся губы:

— С… — только и смог прохрипеть он. — С…

Чья-то рука погладила его по голове. И чей-то голос, теперь уже тише, произнес:

— Да, Гарри. Я здесь. Ты… Я здесь.

Не та рука. И не тот голос.

Тут заговорил еще кто-то:

— Но он же должен спать. Гарри, выпей-ка это. — Что-то коснулось его губ, и какая-то жидкость обожгла нёбо. Он попытался отвернуться, но не смог пошевелиться. В горло полилось едкое снадобье, и он почувствовал, как что-то горячее сразу покатилось по щекам.

— Понимаю, больно, — сказал голос.

Больно? Разве это боль? Он знал, что такое боль. Боль — это когда ломаешь руку на квиддичном матче. А это…

— Спи, Гарри.

И блаженная темнота вновь поглотила его.

Кажется, на этот раз он пробыл в ней дольше, но ему было просто необходимо выбраться. Ему еще многое нужно сделать. И он снова начал пробиваться наружу.

— Поппи!

— Ничего не понимаю. Он должен был проспать еще 12 часов.

— С… — прошептал Гарри. — С…

— Я здесь. — И снова это был не тот голос.

— С…

— Выпей это, — раздался другой голос.

Ну уж нет, этого он делать не будет.

— Будет уже не так больно. — Обжигающая жидкость опять полилась в горло. Да, это было больно. Обычная, нормальная боль. И он обрадовался ей, снова скользнув в темноту.

В третий раз ему уже было значительно проще выбраться на поверхность.

— Ссс… — сказал он.

— Гарри, ты должен поспать. — Чужой голос звучал обеспокоенно. — Пожалуйста, Гарри.

— Ссс… — сказал он более настойчиво. Кажется, можно попытаться открыть хотя бы один глаз. Яркий свет ослепил его, и он снова зажмурился.

— Пожалуйста, Гарри.

Снова раздался второй голос.

— Он снова проснулся?

— Да. Он все время… думаю, он зовет меня, но не узнает.

— Ссс… — сказал он. Он попробовал еще раз. — Се… — Вот это было уже лучше.

— О! — воскликнул второй голос, а затем, уже гораздо тише, шепнул в ухо: — Гарри, Северус жив. Мы нашли вас обоих одновременно. Он жив. Спи давай.

Он снова провалился в эту уютную тьму и оставался там очень, очень долго. Когда ему захотелось выйти, он попросту открыл дверь и вышел; и больше не нужно было карабкаться ни на какие крутые вершины.

— Ммм, — промычал он для разнообразия и попытался разлепить один глаз. Они, видимо, приглушили свет, потому что он уже не так резал глаза. Тогда Гарри открыл и второй глаз. Он чуть шевельнулся и увидел, что кто-то неловко скорчился на стуле возле его кровати.

— Сириус? — В горле пересохло.

Крестный моментально проснулся.

— Гарри. Постарайся заснуть.

— Пить… — И сейчас он даже не подумал о том, что глотать может быть больно.

— Да-да, конечно. — С тумбочки Сириус взял стакан с торчащей в нем соломинкой и поднес к губам Гарри. — Это тыквенный сок. Только немного, а то тебя будет тошнить.

Гарри с благодарностью выпил. Его желудок сжался от холодной жидкости, и он выпустил соломинку изо рта.

— Что слу…

— А теперь выпей это.

«Этим» было то самое зелье, которым они его все время пичкали, вспомнил Гарри. И оно снова погрузило его в прекрасную темную бездну.

Через некоторое время он проснулся. Не двигаясь, он постарался оценить свое состояние. У него по-прежнему все болело, кроме левой руки, которой он просто не чувствовал. Он осторожно открыл глаза и огляделся. По-видимому, рука все еще была зафиксирована, потому что вся от локтя и до того места, где должны были быть пальцы, была плотно забинтована. «Где пальцы и остались», — оптимистично подумал он. Он взглянул на правую руку. На ней пальцы слегка припухли. А то, что может поворачивать голову, он понял тогда, когда решил посмотреть, здесь ли еще Сириус.

— Гарри? — Усталые синие глаза смотрели на него. — Пить хочешь?

Он слегка кивнул и с жадностью отпил тыквенного сока.

— Больше никаких зелий, — прошептал он. — Я не буду спать.

— Хорошо. Поппи сказал, что ты можешь немного поговорить, если захочешь.

— А… — Гарри заколебался, — а как Снейп?

— Он жив, — сказал Сириус. — Он в соседней палате. Поппи говорит, что он выкарабкается.

— Что произошло?

Сириус улыбнулся:

— Думаю, Минерва захочет рассказать тебе обо всем сама. Позвать ее?