— Мы говорим, — холодно произнес Снейп, проглатывая едкое замечание о том, что Гарри, кажется, поставил новый рекорд по заиканию.

— Нет, — возразил Гарри. — Это я говорю. И всегда говорю только я. Только я всегда говорю… о своих чувствах… О том, что думаю. Что чувствую. А ты всегда только сидишь и слушаешь, и если мне везет, ты что-то ворчишь или киваешь. А я… я больше не могу…

Если до этого момента сердце Снейпа и колотилось слишком быстро, то сейчас оно просто пустилось вскачь.

— Вот как... — Он отвернулся и стал ждать, когда за Гарри закроется дверь.

И тут Гарри взорвался:

— Вот именно это я и имел в виду! И это чертовски раздражает!

Снейп потрясенно уставился на него.

— Я… — он остановился. — Ты все еще здесь? — Он прикусил язык; он совсем не это хотел сказать.

Гарри взъерошил волосы до такой степени, что они уже стояли дыбом.

— Конечно, я еще здесь. Что ты… о… — Он сделал еще один шаг вперед. — Единственное, чего я не могу сделать, — медленно произнес он, — это заставить тебя говорить со мной. Так ты можешь со мной поговорить?

— О чем?

Гарри посмотрел на него.

— Ладно. Видимо, нет. — Его плечи поникли. — Сев…

Сам не зная, почему, но его имя, произнесенное тихим надтреснутым голосом, заставило Снейпа снова вспомнить о том, что говорил ему Люпин. Он сделал над собой невероятное усилие.

— Гарри. Я хочу… я… — Он повернул руку, лежавшую на колене, ладонью вверх, скользнул взглядом по бледным шрамам на ней. — Что ты хочешь, чтобы я сказал?

Гарри сделал еще один шаг вперед, но по-прежнему казался очень далеким.

— Скажи, почему ты не разбудил меня той ночью?

— Ты спал, — невыразительно сказал Снейп.

— Да, я заснул, дожидаясь тебя.

Снейп задумался, а Гарри ждал, что он ответит, и ждал терпеливо, понял Снейп. В который раз ему пришло в голову, что Гарри больше не тот мальчишка, которого он когда-то знал.

— Я не хотел беспокоить тебя. Ты выглядел таким… — Он даже не мог выразить словами, каким умиротворенным выглядел тогда Гарри. — А утром ты ушел.

Гарри кивнул.

— Я решил избавить тебя от спора о том, чтобы вместе идти на завтрак.

Снейп поморщился. Наверное, он это заслужил. Снова пауза.

— Что еще? — заставил он спросить себя.

— Ну, когда ты… — Гарри замолчал. — На самом деле еще только одно. — Он снова растрепал волосы. — Я знаю… то есть я совершенно уверен, что ты хочешь меня. Так ведь?

Снейп кивнул.

— Но я не знаю, насколько сильно ты меня хочешь.

Снейп ждал, что Гарри закончит свою мысль, но, по-видимому, это было все. Гарри избегал его взгляда.

— Насколько сильно для чего?

Гарри вдруг поднял голову и взглянул ему прямо в глаза.

— Да для того, чтобы ходить со мной на завтрак. Чтобы быть вежливым со мной на людях. Чтобы не позволять своим студентам отпускать оскорбительные шуточки в мой адрес. И не кидаться на Минерву всякий раз, когда она задает тебе простой вопрос. — Он облизал губы. — Для того, чтобы… быть моим любовником не только в этой комнате, но и за ее пределами.

Снейп во все глаза смотрел на него.

Гарри торопливо продолжал:

— Я же не говорю, что мы должны держаться за руки на виду у всей школы или обжиматься на квиддичных матчах, или… ну, там, носить обручальные кольца. Я просто хочу… я не хочу, чтобы ты вел себя так, будто стыдишься меня.

Сейчас Гарри был просто невероятно далек. Снейп встал и подошел к нему.

— Я не стыжусь. — Он положил руку ему на плечо, и парень потянулся навстречу его прикосновению. Ободренный этим, Снейп добавил: — Нисколько.

— Тогда прекрати вести себя, будто это так. — Гарри слегка отстранился и взглянул ему прямо в глаза. — Потому что, если честно, со стороны кажется, что я и в самом деле всего лишь твоя игрушка.

Снейп было набрал в грудь воздуха, чтобы опровергнуть это обвинение, но… В конце концов, он отказался идти с Гарри на завтрак... из простой предосторожности. Так же, как и в случае с походом в Хогсмид — или вернее с тем, что он не пошел туда. Ну, а бросить его на квиддичном поле, не сказав ни слова? Игнорировать его за столом?..

— Ээ…

Повисла пауза.

— Ну? — поторопил Гарри.

По-видимому, вот это «ээ» Гарри и называл ворчанием.

— Извини меня. — Снейп даже не мог припомнить, когда в последний раз он искренне извинялся. Пресмыкаться перед Вольдемортом было, как ни странно, гораздо легче, чем сейчас сказать Гарри эти слова.

Во всяком случае, Гарри был явно поражен, судя по тому, как взметнулись вверх его брови.

— Спасибо. — Но в его позе по-прежнему чувствовалась напряженность, недоверие.