Голливуд, как губка, вобрал в себя многие таланты Старого света. Грета Гарбо была шведкой. Чарли Чаплин — англичанином. Марлен Дитрих — немкой. Здесь, в благодатной тёплой Калифорнии работали многие эмигранты из Европы — сценаристы, режиссёры, операторы, продюсеры.

Дитрих была фигурой особой. Она не стремилась сделаться стопроцентной американкой. Она стала американкой, не забывшей своих немецких корней. Обладая тонким музыкальным слухом и развитой памятью, Марлен с лёгкостью выучила английский язык ещё в детстве. Это знание входило в комплекс успеха, разработанный Дитрих для самой себя. Но, свободно общаясь на американизированном английском с его округлыми гласными и сленговыми словечками, Дитрих сохранила немецкий акцент.

В годы войны немцам в США приходилось непросто. Под подозрение властей угодил даже Ремарк, которому вменили в обязанность оповещать полицию о своих перемещениях. Ещё обидней было беженцам из Германии еврейской национальности. Но таковы уж законы военного времени — человеческая логика здесь пасует…

Выступление перед солдатами. 1944 год.

Марлен пресекала даже намёки на разговоры о мнимой причастности своих немецких друзей к нацистам. Но ей при этом приходилось оправдываться и самой. Два дальних родственника Дитрих занимали в гитлеровской Германии важные посты. Один командовал крупным воинским соединением во Франции, второй был партийным пресс-секретарём.

И вдруг оказалось, что Дитрих осталась одна. Выбирая между Ремарком и Габеном, Марлен, явно предпочтя Габена, потеряла обоих. Разочарованный Ремарк встретил наконец новую любовь, излечившую его зависимость от Пумы (правда, эта связь стала ещё более мучительной для писателя — он словно бы специально искал женщин, которые над ним издевались). Его отношения с Марлен прекратились сами собой.

А Габен отвергал все попытки Дитрих восстановить былую любовь. Она писала ему, звонила, просила разрешения приехать, без конца говорила о Габене в многочисленных интервью. А он отвечал либо молчанием, либо прямо требовал оставить его и молодую супругу (которая едва ли ни ежегодно рожала Габену по ребёнку) в покое.

Но Марлен не успокаивалась. Она никак не могла поверить, что её французский возлюбленный от неё окончательно отказался. Он так ревновал, устраивал громкие сцены. И вдруг — полное равнодушие…

Когда французская пресса сообщила, что Габен купил место на кладбище в Нормандии, Дитрих тут же отправилась в Нормандию и купила место рядом с участком актёра. Увы, на отношения с Габеном это никак не повлияло. Былая любовь рухнула. Марлен осталась ни с чем.

Обложка книги Адриана Сталекера «Любовь между войной и миром», посвящённой отношениям Дитрих и Габена.

Она не пропускала ни одного фильма с участием Габена. И рядом с ней в кинотеатрах можно было видеть нового друга, поддержавшего Марлен в этот тяжёлый для неё период, — актёра Жана Маре. Их отношения носили исключительно товарищеский характер — женщины не вызывали у Маре особого интереса.

В 1953 году Эрих Мария Ремарк и его супруга Полетт Годдар отправились на родину писателя в немецкий город Оснабрюк. Он встретился с отцом, с единственной уцелевшей сестрой Эрной и её семьёй. Побывал на могиле сестры Элфриды, которая в 1943 году была казнена за «пропаганду в пользу врага» — гитлеровцы мстили писателю за его пацифистскую позицию.

Затем супруги отправились в Берлин. Ремарк не был в этом великом городе 30 лет. Умная и внимательная Полетт (лучшая из женщин в жизни Ремарка, хотя он, возможно, думал иначе) старалась не мешать уединению мужа. Он бродил по зияющим развалинам Западного Берлина и не узнавал город своей юности. Чужой, бесприютный, страшно разрушенный. Берлин, что с тобою стало?

И вдруг он увидел Марлен. Она шла прямо на него и, заметив, широко улыбнулась.

Они обнялись и расцеловались. Затем зашли в кафе. Заказали ужин. Марлен о чём-то увлечённо рассказывала, смеялась. А Ремарк с грустью смотрел на эту 52-летнюю женщину и не мог поверить, что когда-то её любил.

Только сейчас, вот в этот грустный вечер, он избавился от её чар.

Они расстались, договорившись встретиться в Америке или Париже. Но больше так и не увиделись. Марлен подарила ему на память какую-то французскую безделицу. Ремарк забыл её на столике в кафе.

Вечером того памятного дня Ремарк записал в своём дневнике: «Прекрасной легенды больше нет, всё кончено. Старая, потерянная. Ужасно!..»

С Ремарком.

В длинном списке возлюбленных Марлен Дитрих особое место занимает французский художник и писатель Жан Кокто. Эта связь примечательна ещё и тем, что Кокто, как и его протеже Маре, избегал женщин. Влюблённая в него Эдит Пиаф, к примеру, так и не смогла добиться от Кокто взаимности (но их связывала трогательная дружба — они даже ушли из жизни в один день). А Марлен смогла.

Эта связь была стремительной, как и большинство её увлечений. Но дружба осталась. И Кокто, очень любивший писать длинные письма, постоянно обращался к Марлен за советом, рассказывал о своих проектах и подробностях частной жизни.