Отработкам не было конца, на радость школьному завхозу Филчу. Вся эта боевая суматоха и кутерьма стихли только к Рождеству, потому что детишки, наконец, выдохлись. Да и магическая общественность уже устала праздновать блистательную победу младенца Поттера над самым могущественным Темным волшебником и занялась, наконец, своими личными делами.

На следующий день, после покупки сапсана, Снейп написал длинное письмо Кеттлберну, которое Грейди понес в Малфой-Мэнор. Для Снейпова питомца домовик прихватил кусок прекрасного сырого мяса, чтобы подружиться с птицей и подкормить ее перед дальней дорогой. Вернулся он радостный, с докладом, что сокол принял его благосклонно, и письмо отправлено. Оставалось только с тревогой и нетерпением ждать ответа.

Также они с эльфом провели несколько экспериментальных перемещений. Оказалось, что домовик может спокойно доставить Северуса в Малфой-мэнор и обратно буквально за секунду. Противоаппарационный щит Хогвартса роли не играл, потому что домовики перемещались по принципу порталов, или еще как-то, Снейп пока так и не понял способа, но по вечерам, после нудных отработок с наказанными студентами, он частенько отправлялся к друзьям, которые всегда были рады видеть его у себя, где отдыхал после выматывающего учебного дня, державшего его в напряжении — преподавать оказалось вовсе не так легко. Особенно Зелья — небрежность и расхлябанность студентов были воистину вопиющими. И это невзирая на то, что Северус провел у всех курсов без исключения большую контрольную по правилам безопасности на уроках зельеварения!

Люциус тоже уладил свои дела с Министерством. Его пару раз вызвали повесткой в Аврорат, но так как предъявить ему было нечего, с него лишь взяли обещание не выезжать за пределы страны без особого разрешения. Малфой охотно подтвердил, что покидать Британию не собирается. И сообщил доверительно, что на него неоднократно пытались наложить Империус, дабы заставить заниматься противозаконными вещами, но с древнего потомка Малфоев Империус слетает буквально за пару часов. И нет, он не поддерживал политику Лорда. Да и зачем ему? У него достаточно денег, чтобы не бороться за какие-то мифические права и свободы. И вообще, он на следующий год собирался баллотироваться в Визенгамот, а у члена этой организации руки и репутация ведь должны быть кристально чисты, не так ли?

Рядовые авроры, мелкие сошки, бекая и мекая, пытались предъявить Малфою какие-то сомнительные обвинения, флаконы с мутными на вид воспоминаниями, показания свидетелей-маглов на листах залапанного грязного пергамента, но тот держался уверенно и требовал более весомых улик и доказательств, нежели свидетельства очевидцев о том, что они видели некоего блондина с длинными волосами в маске Пожирателя Смерти.

Он возмущенно ответил, что встреченные им несколько раз эти бандиты всегда были еще и в капюшонах! О каких таких длинных белых волосах могла идти речь? Их увидеть было ну никак невозможно! Все равно, что он бы увидал человека в черном плаще и рыжего, и заявил, что этот Пожиратель точно является кем-то из обширной семейки Уизли! Это, наверное, попытки дискредитировать его в глазах магического электората, который станет голосовать за него, как за члена Визенгамота от Лондона! Нет, он категорически против! Руку показать? А где ордер на личный досмотр? Нету? Ну, на нет и суда нет, не так ли? Хотя... ему не жалко! И Люц великодушно оголял белоснежную аристократическую конечность благородной лепки и по очереди совал под нос каждому присутствующему в комнате аврору.

Снейпа, как и ожидалось, никто не вызывал в Аврорат, но как-то раз и к нему наведались в школу лично. Знаменитый параноик Аластор Грюм, друг Дамблдора, собственной персоной.

После уроков камин в его комнатах полыхнул зеленым огнем и медоточивым голосом Альбус попросил зайти к нему, на чай. Северус скривился, но отказаться причин не нашел. Пришлось тащиться наверх, к лестнице с горгульями. Войдя, он чуть не споткнулся при виде визитера: Грюма ненавидели почти все Пожиратели, и остальные заключенные тоже. Старый аврор не гнушался ничем, и за неимением разрешения на Непростительные, изощренно применял заклинания режущие, колющие, сдавливающие, сплющивающие — весь набор бытовых. Выяснилось, что они отлично подходят в качестве пытательных. И Круцио никакого не нужно. Хотя... Круциатус по крайней мере, был бескровным. От заклятий же Грюма кровь лилась рекой, ногти слетали с пальцев, как шелуха с семечек, кожа отслаивалась, словно рыбья чешуя, а мясо было прекрасно отбито в нежнейший бифштекс, хоть прямо сейчас бери и жарь, прямо на ноге или руке. И никаких претензий — ведь Темных заклятий не применялось!

Те немногие, кому удалось правдами и неправдами спастись от этого маньяка, ненавидели его всей душой, и даже пытались отомстить, в результате кому-то наиболее упорному в достижении мести попытки эти удались, и Грюм в стычках потерял глаз и ногу, которые в Мунго восстановить не удалось, и их заменили искусственными. Поэтому выглядел он теперь еще кошмарнее, чем раньше.

— Проходи, мой мальчик, присаживайся! Тут Аластор хотел бы с тобой побеседовать, ты ведь не против? — сладко произнес старый пройдоха, старательно ковыряясь узловатыми пальцами в коробке с леденцами Берти Боттс. Снейп, глядя на это, поклялся про себя, что ни за что не возьмет ни одной конфетки из директорских запасов.

— О чем? — едва шевеля онемевшими губами, спросил Северус.

— О твоих подельниках. Точнее, о соратниках, — хохотнул довольный произведенным впечатлением от визита Грюм. — Мы тут с Альбусом беседовали на тему, что вроде как Пожирателей были сотни, если не тысячи, а в Азкабане сидит жалкий десяток... Ну и подумали, может, ты знаешь, кто из них смог удрать и избежать правосудия. Сам понимаешь, за проклятыми масками ничего было не разглядеть. А нам нужно преступников ловить, нечего им разгуливать на свободе. Подскажешь пару десятков фамилий и адресов... подтвердишь свою преданность Альбусу словом и делом.

— Я ничего и никого не знаю, — решительно сказал Снейп, моментально возводя в сознании окклюментативный щит. Еще до визита к директору он по привычке выпил собственноручно изобретенный антидот к Веритасеруму. Ну никак не доверял он упорным, почти маниакальным, попыткам Дамблдора напоить его чаем. — Я работал сутками в лаборатории у мистера Лавкрафта, и ко мне никто не заходил, кроме него.

— А если ты хорошо подумаешь? — мерзко осклабился Грюм. — Ну-ну, мальчик, не строй из себя святую невинность, мы все тут знаем, что ты Пожиратель смерти!