Часто утверждают, что лучшие летчики Германии воевали на Западном фронте. Но этому противоречит то, что именно асы 52-й эскадры Д. Храбак, И. Штейнхоф, Г. Ралль после войны в разное время командовали ВВС бундесвера.

…Р. Толивер и Т. Констебль, авторы книги о Э. Хартмане, в главе «Сталинские соколы» главное место отводят А. И. Покрышкину:

«Пропагандистская война не должна заставить нас пытаться скрыть достижения Покрышкина как аса, командира и военачальника. Его слава более чем заслужена, и совершенно справедлив рассказ о нем в этой книге, так как он часто сражался против 52-й эскадры, где служил Эрих Хартман.

Нет твердых свидетельств, что Александр Покрышкин и Эрих Хартман встречались в воздухе, но точно также нет никаких оснований отрицать такую возможность».

Можно добавить к этому заключению главный штрих — своим предупреждением о появлении Покрышкина в небе, заявлениями «меня мог сбить только Покрышкин» и тому подобным немцы признали превосходство русского летчика.

5 мая 1945 года Александр Иванович с ведомым побывал в Берлине. Г. Г. Голубев вспоминает: «Расписались и мы на рейхстаге, осмотрели его и затем вышли на площадь, постояли у Бранденбургских ворот… Пустынная площадь усыпана обломками кирпичей и стекла, осколками и гильзами. Тянет пороховой гарью…»

В ночь на 9 мая Покрышкин, завершив в штабе планирование следующего боевого дня, «провалился в привычно короткий и настороженный сон». Разбудила его нараставшая пальба из всех видов оружия, вплоть до авиапушек и пулеметов.

«Я схватил в темноте трубку телефона.

— Дежурный? Что происходит? Почему стреляют?

— Фашистская Германия капитулировала, товарищ полковник! Кончилась война!..»

Положив трубку, Александр Иванович несколько минут постоял, глядя в окно на фейерверк победных трасс… Затем: «Я тоже достал пистолет и несколько раз выстрелил из окна вверх».

Поздравил командира начальник штаба Б. А. Абрамович. Первыми из летчиков, кого встретил Александр Иванович, были Андрей Труд и Дмитрий Глинка.

«Дорогой наш командир! Поздравляем с долгожданной победой! Позволь от всех летчиков расцеловать тебя, наш Батя! — торжественно произнес Труд, обнимая меня.

— Поздравляю вас, Андрей и Дмитрий, с тем, что дожили вы до светлого праздника!

— Товарищ командир! Мы же с Дмитрием криворожские шахтеры. Не задавило под землей, а в воздухе нас убить было трудно, тем более, когда у нас был такой учитель!»

Три летчика-богатыря обнялись. Страна ликовала. С плеч народа падал груз, всю тяжесть которого никогда не измерить.

Пасха, Светлое Христово Воскресение, в 1945 году совпала с днем Георгия Победоносца — 6 мая. День 9 мая был средой Светлой пасхальной седмицы…

29 мая А. И. Покрышкин был вызван в Москву на дипломатический прием, который устраивал В. М. Молотов в честь Победы. С Центрального аэродрома трижды Героя на машине доставили «с корабля на бал». В гимнастерке, галифе и сапогах летчик почувствовал себя неловко среди украшенных драгоценностями дам в бальных платьях, мужчин в смокингах и парадных мундирах.

Командующему ВВС А. А. Новикову Покрышкин сказал:

— Товарищ Главный маршал! Среди этих разряженных дипломатов и гостей я чувствую себя белой вороной.

— Не обращай внимания! Сейчас, как только откроется дверь в другой зал, все эти респектабельные господа ринутся наперегонки к столам.

«Так оно и произошло», — вспоминал Александр Иванович.

Командующий ВВС отпустил его на неделю в Новосибирск. В июне 1945-го Покрышкин впервые увидел семимесячную дочь Светлану… С женой Марией они поехали по предложению парторга авиазавода А. И. Шибаева на пчельник в тайгу. Эта поездка с литературным блеском описана М. К. Покрышкиной:

«Поехали мы на пасеку в фаэтоне, запряженном симпатичной гнедой лошадкой. Дорога все время шла лесом. Смыкающиеся в вышине кроны деревьев создавали зеленый, пронизанный солнцем многокилометровый тоннель. Ехали мы, ехали, и вдруг — диво дивное! Перед нами открылась огромная и словно каким-то волшебником раскрашенная поляна. Только выехав на нее, мы поняли, в чем дело. Вся она была засеяна длинными полосами розовых, белых, голубых, сиреневых медоносных трав. А вокруг этой дивной поляны, словно вековые стражи, стояли огромные березы, причем все они разнились друг от друга рисунком коры и кроной… К тому же нашим взорам предстала трава невиданной высоты, в которой радовало глаз множество цветов, среди них были и сибирские огоньки…»