Малютка Павел Петрович был далек от всех придворно-политических пертурбаций. С детства он отличался замкнутостью и пугливостью. Он многого боялся: уличного шума, боя баранов, сильного ветра, грома и старших. От них он всегда ждал наказания и с малолетства усвоил, что он всегда и во всем виноват. В 1758 году к Павлу Петровичу был приставлен в качестве воспитателя, а затем Церемониймейстера Фёдор Дмитриевич Бехтеев (умер в 1761 году). В 1760 году Императрица Елизавета назначила наставником и Обергофмейстером двора Великого князя Никиту Петровича Панина (1718–1783), бывшего посланника в Копенгагене и Стокгольме, одного из самых образованных людей своего времени. Елизавета Петровна считала, что если Павел будет окружён с малолетства умными людьми, то много у них полезного наберётся.

В июне 1761 года Императрица Елизавета составила для Панина специальную инструкцию, где сформулировала воспитательные задачи. Собственно, основных задач или принципов было три. Во-первых, формировать в подопечном безусловное благочестие, так как «познание Бога» очищает душу, утверждает любовь и уважение к родителям, Отечеству и «всему роду человеческому». Во-вторых, воспитывать добронравие, снисходительное и добродетельное сердце. Это «истинный источник, из которого изливаются человеколюбие, милосердие, кротость, правосудие и прочие добродетели, обществу полезные». В-третьих, воспитывать любовь к России, к её истории, её прошлому, её жизненному укладу, к русскому народу. Панину вменялось в обязанность «истолковать» Павлу Петровичу, что «жребий его навеки соединён с жребием России, и что слава его и благополучие зависят единственно от благосостояния и знатности его Отечества».

Панин принялся за свое дело основательно и целеустремленно. Перво-наперво надо было ограничить безмерное влияние на Великого князя мамок и нянек, которые только баловали и нежили его, отчего тот сделался слишком пугливым и слезливым. Как только появлялся какой-то новый человек, так тут же слезы в три ручья и порой по несколько часов не могли успокоить. Панин начал твердо и методично формировать характер у мальчика, которому по праву первородства предстояло носить Корону Империи. Он приучал Павла к мысли о своей будущей исключительной роли; он учил мальчика уметь делать «как надо», не сообразуясь с собственными настроениями и хотениями.

Панин придерживался убеждения, что после Елизаветы на Престоле должен находиться именно Павел, роль же регентши при котором должна была перейти к Екатерине. В отличие от Петра Фёдоровича Екатерина умела «нравиться», была способна «завоевывать сердца», а это было так важно в России, где правителей или безмерно любили, или страстно ненавидели…

В подробностях неизвестно, какие конкретно педагогические приемы использовал Панин для культурного и духовного развития своего подопечного. Надежных документальных свидетельств не сохранилось. Существует лишь один документ — записки учителя математики Семёна Андреевича Порошина (1741–1769), Они относятся к тому времени, когда Павлу было одиннадцать лет, а на Престоле уж пребывала его мать. К этому времени Павел Петрович имел уже определенные интересы и пристрастия, которые выходили далеко за рамки узкого дворцового мирка.

Из политических деятелей он преклонялся перед своим прадедом Петром I и можно обоснованно предположить, что это почитание целеустремленно насаждал Никита Панин, Вторым бесспорным героем для юного Павла Петровича стал французский Король Генрих IV (1553–1610, Король с 1589 года). Эта симпатия также возникла исключительно стараниями Панина, который ознакомил Павла с мемуарами барона Максимильена де Сюлли (1559–1641) — министра Генриха и его страстного апологета. Между Петром 1 и Генрихом IV существовала схожесть исторических ролей. Пётр организовал мощную Империю; Генрих создал сильное Французское Королевство, с которого и началась эпоха доминирования Франции в Западной Европе. Сила и справедливость были девизом обоих монархов, и надо думать, что именно этими качествами они и поразили воображение юного Павла.

В этот период Павел имел уже твердое представление о своей исключительной роли, о чем свидетельствует эпизод, зафиксированный Порошиным. Однажды на спектакле в придворном театре, где отсутствовала Императрица, публика начала аплодировать ещё до того, как это начал делать Великий князь. Вернувшись в свои покои, Павел был рассержен и высказался по этому поводу графу А. С. Строганову (1733–1811).

Граф стал уверять, что Императрица не возражает в таких случаях, на что Павел Петрович ответил: «Да об этом я не слыхал, чтоб Государыня приказывать изволила, чтобы при мне аплодировали, когда я не зачну. Вперед я выпрошу, чтобы тех можно было выслать вон, кои начнут при мне хлопать, когда я не хлопаю. Это против благопристойности». Завершая запись, Порошин заметил: «За ужином и после всё время Его Высочество посерживался». Обострённое чувство собственного достоинства было присуще Павлу уже в неполные двенадцать лет.

К этому возрасту Павлу пришлось пережить немало трагических моментов, которые на такой молодой и впечатлительной натуре не могли не сказаться. На Рождество, 25 декабря 1761 года, скончалась Императрица Елизавета Петровна. В течение последующих траурных дней Павел был печален и часто плакал. Он любил свою бабушку, он считал её единственной заступницей в этом мире жестокосердных людей. Виделись они последние месяцы нечасто; Императрица болела, была плоха и к ней никого не допускали. Но живя с ней под одной крышей во Дворце, юный Великий князь знал, что бабушка никогда не сделает ему ничего плохого и защитит, если потребуется. Теперь её не стадо и холод повседневности обступал со всех сторон. Придворные были все, как в параличе, все думали только о своём положении, а о Великом князе никому не было дела. Даже Панин теперь появлялся далеко не каждый день, был задумчив и рассеян.

Однако скоро и новая радость наступила; его отец, ставший Императором, стал проявлять интерес и внимание к своему сыну, чего раньше не наблюдалось. Павел его раньше почти и не знал. Теперь же Пётр Фёдорович стал меняться и для начала решил организовать экзамен для сына по тем предметам, которые ему преподавались. Пётр Фёдорович был немало удивлён увиденным и услышанным, а окружающим заметил: «Кажется, этот мальчуган знает больше нас с вами».

Пётр III находился на Престоле недолго, всего шесть месяцев. Он не снискал не только любви, но и признания у своих подданных, хотя был человеком незлобивым и совсем неглупым. Его можно назвать легкомысленным, что в конце концов и погубило его. Он никогда всерьез не задумывался насчёт возможности своего отстранения от власти: он ведь внук Петра I, а такое неоспоримое достоинство отнять невозможно. Он устраивал смотры, парады и балы, не подозревая, что вокруг него плетётся паутина заговора, главным действующим лицом которого стала его постылая жена Екатерина.