Сорок лет правил Саул. Безусловно исполнявший волю Божию в начале царствования, постепенно, обуреваемый гордыней, он уже не считал себя обязанным следовать сакральным предуказаниям. Произошел разрыв, и пророк Самуил предсказал Царю, что «теперь не устоять царствованию твоему; Господь найдет Себе мужа по сердцу Своему, и повелит ему Господь быть вождем народа Своего, так как ты не исполнил того, что было повелено тебе Господом» (Первая Книга Царств,13:13).

Самуил сдержал обещание и, исполняя волю Божию, тайно помазал на царство пастуха-героя Давида, что привело Саула в состояние почти невменяемое. Совершив еще множество неправедных и жестоких дел, Саул погиб от собственного меча после жестокой битвы с филистимлянами при Гелвуе. [62]

Царскую власть наследовал Давид сын Иессея из Вифлеема, из колена Иудина, принявший помазание в 19 лет и названный в Библии «светильником Израиля». Давид не сразу вступил на престол, а был сначала оруженосцем у Саула и прославился своей победой над гигантом филистимлянином Голиафом. Эта победа поставила Давида в исключительное положение при дворе Саула, а с сыном Царя Ионафаном они стали задушевными друзьями.

Саул же стал завидовать славе Давида и вознамерился его погубить, хотя Давил являлся зятем Саула, так как был женат на его дочери Мелхоле. После новых военных побед над врагами Давид чудесным образом избежал преследований Саула, сумев при этом объединить отдельные израильские племена (колена). Саул несколько раз был в руках у Давида, но тот не поднял руку на Саула, как Помазанника Господня.

После гибели Саула, Давид по Божественному указанию удалился в Хеврон, куда «пришли мужи иудины, и помазали там Давида на царство над домом Иудиным» [63] . Семь с половиной лет Давид правил коленом Иудиным, а затем был торжественно помазан царем над всеми коленами Израилевыми. Давиду тогда было тридцать лет и правил он еще сорок лет.

Давид овладел Иерусалимом и сделал город столицей Израиля. Ковчег Завета, не имевший до того определенного местопребывания, был перенесен в Иерусалим, в новую Скинию. [64] С этого времени Иерусалим сделался не только резиденцией Богоизбранного Царя, но — «градом Божиим». Давид захотел соорудить величественный храм для поклонения Господу, вместо Скинии, переносимой с места на место. Но Бог возвестил ему через пророка Нафана, что этот храм построит его сын Соломон. [65] Давид положил начало Царской Династии.

Павел, не сомневавшийся в том, что истинным водителем и судьей мира является Господь, много размышлял над указанными библейскими примерами. Миропомазанный Царь — правитель, удостоенный благорасположения Всевышнего. Однако эта милость не даётся навсегда; её надо добиваться снова и снова, денно и нощно — всю свою жизнь. Иначе может случиться то, что произошло с Саулом, от которого отвернулся Бог, а на смену недостойному пришёл новый избранник — Давид.

Библейская призма заставляла острее и выше ощущать настоящее. Конечно, Екатерина мало походила на Богоизбранника Саула — тут и говорить не о чём. Но, с другой стороны, когда мать пришла к власти незаконным путём, то земля не разверзлась, а небо не обвалилось. Она короновалась и являлась Государыней миропомазанной; физически крепка, по-человечески бодра и кара её не настигла. В этом должен быть какой-то смысл, но какой? Не у кого спросить совета и разъяснения! Единственный, кто бы мог помочь, так это любезный Платон, но он исполняет церковную службу и видеться с ним нет никакой возможности. А в письме разве о таком напишешь?

У Павла невольно возникала аналогия собственной миссии с Давидом; но ведь того благовестил об избранничестве пророк Самуил! А где ныне такие пророки? Павел Петрович делился своими мыслями и сомнениями с женой, и Мария Фёдоровна с немецкой логичностью и педантичностью рассеивала русскую мечтательную беспочвенность. Сохранилось показательное в этом отношении письмо, относящееся к 1783 году.

«Давил не был естественным наследником, — обоснованно заключала Цесаревна, — тогда как Вы, дорогой друг, не только естественный наследник, но и наследник желанный, к стопам которого народ падёт толпами в момент, когда небо призовёт Вас на Престол Ваших предков. Давид, так сказать, должен был завоевать свой Престол, тогда как Ваш — выпадет Вам по праву и потому, что Бог предназначил Вас для него с самого Вашего рождения». Павел Петрович всё это знал, но он также знал, что на пути этого торжества справедливости стоит непреодолимая преграда — «Государыня Императрица»…

Каждодневным гатчинским времяпрепровождением для Павла Петровича были занятия с гвардейцами. Свой маленький воинский контингент он начал собирать еще до Гатчины; первые 60 человек были взяты из флотских экипажей в 1782 году. Из них было составлено две команды по 30 человек каждая для несения караулов во дворце на Каменном острове и в Павловске. После появления Гатчины команды были увеличены до 80 человек каждая, а командование над ними было поручено капитану Швейнверу — приверженцу прусской школы военного дела.

В 1788 году общая численность «Павловской армии» была доведена до пяти рот, и этому делу Цесаревич уделял много времени. Сам чрезвычайно пунктуальный в требованиях к себе, он всегда того же требовал и от других. В пять часов утра Павел был уже на ногах и сразу же начинал инспектировать караулы и вахту, где всё было скроено по прусскому образцу. Павел Петрович, восхищенный совершенством прусской военной организации, желал создать, столько же совершенный по исполнительности военный организм. Павловские гвардейцы были обмундированы на прусский манер и представляли совершенно отдельное подразделение, никак не связанное с Русской армией, делами которой заправлял Г, А, Потёмкин. Впервые у генерал-адмирала [66] — Павла Петровича — появилось под началом военное соединение, подчиненное лично ему.

Павел не только устраивал смотры на плацу со своими гвардейцами. Он внимательно и постоянно контролировал весь уклад жизни воинства: от кухни и бани до набивки спальных матрасов. Кормили в «Павловской армии» куда лучше, чем в русской армии; здесь впервые был создан санитарный контроль и регулярная медицинская помощь. Подобная внимательная придирчивость у Павла не ограничивалась только военным контингентом; он входил в нужды и крестьянского населения деревень, оказавшихся в пределах его «Гатчинского царства».