16 июня в войсках Западного фронта было распространено воззвание ВЦИК и правительств РСФСР и Украинской ССР к польским рабочим, крестьянам и легионерам. Оно содержало признание независимости Польши, призыв переходить на сторону Красной Армии, чтобы «таким путем вернее и скорее обеспечить независимую социалистическую Польшу». [23] По решению Польского бюро при ЦК РКП(б) 23 июня был создан Временный революционный комитет (Польревком), которому предстояло после захвата Красной Армией Варшавы передать власть компартии Польши.

Войска Западного фронта, вдохновленные возможностью создания еще одного социалистического государства, 4 июля устремились на запад. 10 июля соединения 16-й армии заняли Минск. Польское правительство, обеспокоенное успехами Красной Армии, предпринимало срочные меры по восстановлению положения.

11 июля в Народный комиссариат по иностранным делам РСФСР поступила нота за подписью министра иностранных дел Великобритании лорда Дж. Керзона. [24] Он от имени Антанты предлагал заключить перемирие между Польшей и Советской Россией, немедленно приостановить военные действия. Польские войска должны были отойти на линию, проходившую через Гродно, Валовку, Немиров, Брест-Литовск, Дорогуск, Устилуг, восточнее Грубешова, Крылов и далее западнее Равы-Русской, восточнее Перемышля до Карпат. Советские войска следовало остановить на расстоянии 50 км к востоку от этой линии. Одновременно предлагалось подписать перемирие между Красной Армией и генералом П. Н. Врангелем. Лорд Керзон подчеркивал, что в случае переноса советскими войсками боевых действий на территорию Польши, ее союзники сочтут себя обязанными помочь польской нации защищать свое существование всеми средствами, имеющимися в их распоряжении.

Нота Керзона 12 июля была рассмотрена вождем партии большевиков В. И. Лениным (Ульяновым), который оценил ее «как сплошное жульничество ради аннексии Крыма» и предложил усилить наступление на Юго-Западном и Западном фронтах. [25] Это же решение подтвердил и пленум. 17 июля правительству Великобритании была направлена радиотелеграмма наркома по иностранным делам Г. В. Чичерина, в которой отвергались все попытки вмешательства со стороны в дело примирения РСФСР с Польшей. Главнокомандующему Вооруженными Силами РСФСР бывшему полковнику С. С. Каменеву предписывалось непрерывно развивать наступление на Юго-Западном и Западном фронтах «как до границы, намеченной Антантой, так и за пределами этой границы в случае, если бы силой обстоятельств мы оказались вынужденными временно перейти за эту границу». [26]

Войска Западного фронта продолжали движение на запад. В этом время А. М. Василевский получил приказ немедленно отправиться в 48-ю стрелковую дивизию и вступить в командование 427-м стрелковым полком. Прибыв в штаб дивизии, Александр Михайлович встретился с командиром и комиссаром 143-й стрелковой бригады О. Ю. Калниным. Он сообщил, что должность командира полка уже занята. Поэтому Василевскому предлагалось отправиться в распоряжение начальника дивизии. «Я меньше всего думал о работе обязательно в должности командира полка, — пишет Александр Михайлович. — Меня больше привлекала уже знакомая работа в должности помкомполка или комбата. Поэтому я упросил комбрига послать меня на одну из этих должностей у себя в бригаде и в результате стал помощником командира 429-го стрелкового полка… Полк произвел на меня, особенно в политико-моральном отношении, очень хорошее впечатление. Он был укомплектован в основном уже побывавшими в боях красноармейцами или прошедшими подготовку в запасных частях. Отличные отношения установились у меня с командованием полка, в том числе и с самим командиром т. Дрейвичем (хотя в бригаде меня предупреждали о его нелегком характере). Партийная организация полка была боевойсплоченной. Это меня более всего радовало. Даже короткий опыт службы в рядах РККА убедил меня в том, что наличие в воинской части сильной большевистской организации — серьезный залог успеха во всех ее делах» [27] .

А что же происходило на фронте? 14 августа части 3-й и 15-й армий Западного фронта штурмом взяли Радзимин, находившийся в 23 км северо-восточнее Варшавы. До польской столицы было рукой подать. Однако 15 августа польские войска перешли в контрнаступление и совершили то «чудо на Висле», о котором споры среди историков не утихали длительное время. Удар в подбрюшье Западного фронта был настолько силен, что через четыре дня его войска оказались отброшенными к Западному Бугу. Войска 3-й армии отступали к Гродно, а 15-я армия — к Волковыску. На волковысское направление началась переброска 48-й стрелковой дивизии, чтобы задержать противника и обеспечить отход соединений 15-й армии. Юго-западнее Волковыска части дивизии встретились с врагом, стремившимся развить свой успех. Сбив с позиции заслоны, выставленные 15-й армией, он ворвался в Пружаны и Беловежскую Пущу. В результате упорных боев части 48-й стрелковой дивизии отбросили противника, захватили пленных, трофеи и заняли оборону на подходе к Беловежской Пуще.

В ходе боевых действий противнику удалось прорвать оборону 427-го стрелкового полка, который в беспорядке отступил. С целью обезопасить свой фланг командир 429-го стрелкового полка решил использовать находившийся в резерве 2-й стрелковый батальон и контратаковать врага. Атака, которую возглавил Василевский, оказалась успешной, поляки отступили, а за открытым флангом полка был создан заслон. Командир бригады приказал Василевскому немедленно вступить в командование 427-м стрелковым полком и восстановить утраченное им положение. Связавшись по телефону с комбригом, он доложил ему о получении приказа, попросил срочно выдвинуть в район прорыва из бригадного резерва 428-й стрелковый полк и дать ему хотя бы одну ночь на сбор и приведение в порядок 427-го полка. В ответ последовал приказ немедленно явиться в штаб бригады, расположенный в деревне Вейки.

В штабе бригады произошел весьма неприятный для Василевского разговор с Калниным. Комбриг встретил его неприветливо, повторив в категорической форме прежний приказ.

— Товарищ комбриг, при всем желании я не смогу выполнить этот приказ, — сказал Василевский.

Комбриг, не раздумывая, приказал арестовать строптивого Василевского и отконвоировать в ревтрибунал, находившийся в Волковыске. Не успел Александр Михайлович в сопровождении конвойных пройти версты четыре, как его вернули в штаб бригады. Здесь Калнин снова потребовал выполнить ранее отданный приказ. Василевский опять ответил, что по-прежнему считает его невыполнимым. Тогда ему вручили письменное предписание, согласно которому «за саботаж и нелепую трусость» он смещался с должности помкомполка-429 и назначался командиром взвода этого же полка.

Прошло несколько дней. А. М. Василевского неожиданно вызвали в штаб 48-й стрелковой дивизии, где его приняли начдив Е. В. Баранович и военный комиссар Я. Г. Индриксон.

— Товарищ Василевский, в результате тщательного расследования, проведенного партийными и следственными органами дивизии, предъявленное вам командованием бригады обвинение не подтвердилось, — сообщил Баранович.

— Мы получили положительные отзывы о вас от командования и парторганизаций 96-го и 429-го стрелковых полков, — добавил Индриксон. — Командование и политотдел 11-й стрелковой дивизии сообщили нам, что за успешные и умелые действия в боях на реке Шоша был поставлен вопрос о представлении вас к ордену Красного Знамени.