Командующий ВДВ генерал Маргелов решил установить на месте падения самолёта с десантниками памятник. По его предложению по всем частям и соединениям ВДВ собирали средства на изготовление памятника. В основном за счёт совершения парашютных прыжков было собрано около 250 тысяч рублей. Из собранных денег 75 тысяч рублей были затрачены на сооружение памятника, 125 тысяч рублей на строительство дороги к памятнику (протяжённость 13 километров) и 50 тысяч рублей было потрачено на открытие памятника и организацию доставки и проживания родственников погибших (599 человек).

Памятник (стела и стена длиной 8 метров, с надписью: «Вечная память героям-десантникам и лётчикам»; на стене изображены два барельефа: фигура коленопреклонённой матери и фигура десантника) сооружался бригадой из мастерской Вучетича. Рядом с памятником расположена площадка, где уложено 96 мраморных плит (91 — для десантников и 5 — для лётчиков). На одной из плит выгравирована фамилия офицера-десантника и внизу написано: «Сын Альберт 4 года». Отец взял его с собой, чтобы отвести к родственникам в Рязань. Памятник был открыт через год после авиакатастрофы — 23 июня 1969 года.

А. Осипов увидел командующего ВДВ и запомнил на всю оставшуюся жизнь: «Ростом он был высокого, крепкого телосложения, лицо — мужественное. Во всю щёку проходил шрам. Когда он приложил руку к фуражке, я заметил, что мизинец был оттопырен в сторону и немного согнут. И голова и рука — это, наверно, результат ранения на фронте».

Рассказывает А. Осипов: «Наша рота в этот момент находилась в классе по изучению минно-подрывного дела. Занятие проводил капитан по минно-подрывному делу. Открылась дверь, и в класс вошёл генерал армии, командование части и батальона. Капитан подал команду: «Встать смирно». Мы дружно встали. Генерал армии Маргелов приставил руку к фуражке и немного глуховатым негромким голосом подал команду: «Вольно, садитесь». Мы сели и продолжали рассматривать генерала армии. […]

Маргелов стал внимательно рассматривать класс. Класс, на наш взгляд, был оформлен идеально. По каждой теме минно-подрывного дела были красочно оформлены планшеты. На стеллажах были выставлены учебные мины отечественного и зарубежного производства. Здесь также были установлены миноискатели, щупы и всевозможные приспособления для разминирования…

Но Маргелов упорно продолжал разглядывать класс, видимо искал зацепку, уцепившись за которую можно было бы покритиковать командование части. Тактика его была верной. Ведь если приехать и во всём только хвалить, а не критиковать, или вообще ничего не говорить, а просто смотреть, то это будет расхолаживать командование и не будет настроя на повышение боевой готовности личного состава.

В классе воцарилась минутная тишина. Все наблюдали за Маргеловым. Ждали его реакции от увиденного. И она наступила. Он повернулся к доске, внимательно осмотрел её, а затем обратился к капитану: «А ну, начерти мне окружность». Капитан взял мел и стал медленно выводить на доске окружность. Офицеры загадочно посмотрели на генерала армии, друг на друга и стали наблюдать, как выполняет капитан задание. Капитан, наверно, понял, за что может сейчас зацепиться Маргелов. Он закончил чертить окружность и медленно, словно провинившись, повернулся к генералу армии. Он не успел ничего сказать, как командующий ВДВ поставил ему новую задачу: «Ну, а теперь докажи, что это окружность».

По выражению лица было видно, что он нашёл то, за что можно зацепиться и покритиковать командование, а командованию будет над чем ещё поработать в части улучшения материальной базы учебных классов. Мы поняли, что он поставил капитана в неловкое положение. Из знаний, полученных в школе, мы знали, что окружностью является линия все точки которой удалены на равное расстояние от центра. Доказать начерченную окружность от руки, а не циркулем, было невозможно. Капитан понял, что Маргелов загнал его в угол. Капитан выглядел как школьник, не знающий ответа.

Маргелов пошёл в атаку. Умело, используя недоработку в материальной базе учебного класса, он чётко дал понять, что в военном деле мелочей не бывает…»

Надо отдать должное Василию Филипповичу, но говорил он просто и доходчиво даже в самых сложных служебных делах. Как подчёркивает Б. Костин, «но отнюдь не примитивно. Всех подкупала самобытная образность его языка, чёткость и глубина суждений. Василий Филиппович обладал той внутренней целостностью характера, которая не позволяла ему фальшивить в многообразии тем разговоров, бесед, выступлений».

Когда однажды Маргелова спросили, существует ли особый десантный характер, то он, не задумываясь, ответил:

— Безусловно. У меня даже была попытка в нескольких словах очертить образ крылатого пехотинца. Звучит формулировка примерно так. Десантник — это концентрированная воля, сильный характер и умение идти на оправданный риск.

На тактическом учении командующий ВДВ, проезжая по лесной дороге, заметил группу десантников из охранения от передового батальона. Все они, обняв свои автоматы, безмятежно спали, пригретые тёплым утренним солнцем.