Отец Гнасий был прав, не догадываясь о своей правоте. Шани прекрасно все помнил. Сейчас, сидя в кресле возле камина, он впервые в жизни захотел напиться так, чтобы забыть минувшее навсегда, вычеркнуть из памяти и никогда не вспоминать ни взгляда отца в зале суда, ни вынесенного приговора, ни ссылки сюда — на самую окраину вселенной. За окнами шел дождь, и мутные желтые глаза фонарей напрасно таращились сквозь водяную сеть, силясь разглядеть хоть что-то.

И чем еще заниматься в такую погоду, кроме выпивки и воспоминаний?

Шани поднялся с кресла и энергично повел плечами. Трактирщик внизу наверняка еще не спит, и у него найдется пара бутылей крепкого. Чтобы хотя бы на время скрасить существующее положение вещей, этого хватит с лихвой.

Выпускной курс академиума инквизиции в составе шестерых бойких, энергичных и самоуверенных молодых людей с увлеченностью и искренним пылом допрашивал ведьму. Судя по звукам, доносившимся из допросной, к дыбе прибегать не пришлось: ведьма предпочла развязать язык сразу же, при первом взгляде на пыточные инструменты. Шани присел на табурет в предбаннике и, незамеченный, стал слушать. Речь шла об оргиях на шабаше, и Шани невольно пожалел о целомудрии своих воспитанников, что внимали таким речам, которым место разве что в борделе.

Впрочем, молодые люди не жаловались, а с интересом ловили каждое слово.

— И тогда демон разложил меня на навозной куче, — повествовала ведьма с интонациями, что сделали бы честь ведущей театральной актрисе, — и отъестествовал самым жестоким образом. Дважды. А срамной орган у него был в четыре локтя длиной!

Юные инквизиторы дружно присвистнули и удивленно зашептались. Шани прикинул: такой орган доставал бы ему до щиколотки. Смешно. Он поднялся с табурета и прошел в допросный зал. Дыба действительно не использовалась: ведьма упоенно рассказывала о своих приключениях, будучи просто прикованной к стене — естественная поблажка для тех, кто желал чистосердечно и искренне сознаться в грехах.

За всю практику Шани таких находилось очень и очень немного. А практику за десять лет работы в инквизиции он составил весьма обширную.

— Ответь, женщина, — сурово произнес Шани, — было это с тобой как во сне или как наяву?

Академиты обернулись на голос и радостно заулыбались: они искренне любили своего наставника за ум, доброту, знания и определенную снисходительность к обычным проделкам юности. Ведьма выпучила глаза и замогильным шепотом произнесла:

— Истинно как наяву, ваша милость! Истинно!

Шани усмехнулся и выразительно произнес:

— По Допросному кодексу инквизиции в случаях сношений с демонами первым делом следует проверить ведьму на предмет виргинального состояния. Проверяли?

Академиты смущенно пожали плечами. Староста курса Ванош принялся шуршать листками приписных свидетельств, и вдруг на его щеках вспыхнул стыдливый румянец.

— Невинна, — произнес он и едва не выронил листки. До этого шептавшиеся академиты умолкли и опустили головы. Шани обвел их взглядом и сказал:

— Ну сами-то подумайте. Разрывов внутренних органов нет. Старая дева. Фантазии взыграли не на шутку, только и всего. И средство от них — срочно замуж. Всю одержимость как рукой снимет.

На растерянных и несчастных академитов было жалко смотреть. Михась, приехавший на обучение из загорского захолустья, здоровущий упрямец, похожий на бычка, не пожелал сдаваться и произнес:

— А в посланиях Филикта сказано, что одержимость уже есть ересь, ибо Заступник не отдаст истинно верного на откуп злу. Тут богохульством пахнет.

— Тут пахнет тем, что кое-кто в бане две седмицы не был, — парировал Шани: Михась действительно не слишком любил водные процедуры и сразу же надулся, став еще больше похожим на крупнолобого упрямого теленка. — Ваша задача — искренне служить Заступнику и выявлять ересь и богохульство. Но ваше рвение не должно застить вам глаза и превращать в слепцов, которые не видят, что идут в яму. И так уже разговорчики разные ходят…

— А мы этим разговорщикам язычки-то поотрезаем! — звонко воскликнул Хельгин и радостно улыбнулся. Шани улыбнулся в ответ и дружеским жестом приобнял его за плечи.

— Ты на ком жениться-то будешь, если всем языки поотрезаешь? — спросил он. Академиты дружно расхохотались, а Хельгин подарил Шани сердитый зеленый взгляд из-под пушистых темных ресниц. — Ладно я, уже погиб для семейной жизни, ну а вы-то…

Академиты некоторое время с восторгом рассматривали аметистовый перстень на правой руке наставника, а затем Михась радостно воскликнул:

— Ура! Декану Торну тройное ура! — и допросная потонула в радостных возгласах. Даже ведьма заулыбалась, поняв, что ничего дурного с нею не сделают. Шани смущенно кивнул своим мыслям и велел академитам отправляться в аудиторию на лекцию — а перед этим поблагодарить многоуважаемую девицу Керр, добровольную помощницу сыскного отдела, которая столь талантливо изображала одержимую. Академиты разочарованно вздохнули — опять тренировка, опять ненастоящая еретичка — и подались из допросного зала. Хельгин задержался, помогая Шани освобождать мнимую ведьму, а потом, когда девица Керр поклонилась и убежала приводить себя в порядок, негромко промолвил: