— Старшая сестра, — Веник повторил ее жест. — Конечно, я уже закончил беседу и пойду к другим, с которыми еще должен переговорить и собрать информацию для лорда-диакона.

— Одну минуту, сэр, — сказала Верити. — Что с губернатором Эммелем? Он жив?

Декан сухо улыбнулся.

— Лишь по милости Бога-Императора он остался в живых. И, наверное, еще потому, что о нем заботятся десять лучших медиков Норока.

— Десять? — взглянула на него Мирия. — Не многовато ли целителей на одного человека, особенно в такой день?

— Я не апотекарий, сестра, и не могу ответить на этот вопрос. Могу сказать лишь, что он, вероятно, уже никогда не вернется на свою должность — после жестокости, которой подвергся, — хмыкнул Веник.

— И кто теперь управляет Невой? — спросила госпитальерка.

Веник изогнул бровь.

— Его светлость экклезиарх, разумеется. И это правильно, что церковь берет бразды правления в свои руки. — Он развернулся к выходу. — Первый указ лорда Ла-Хайна направлен на ужесточение мер касательно поимки Вауна. Колдуна должны взять живым.

— Декан, я знаю, чем вы можете нам помочь, — голос Верити дрогнул от волнения. — В норокских залах Администратум Библиариум есть записи, которые могли бы помочь выследить беглеца Вауна. С вашего позволения я бы хотела изучить их…

Веник холодно улыбнулся.

— Силовики уже изучили эти документы. Все полученные сведения будут использованы.

— И все же…

— Поправляйтесь быстрее, сестра Верити, — перебил декан. — И не тратьте силы на бессмысленные попытки. — Он посмотрел на Мирию. — Я уверен, что есть множество других способов помочь делу. — Фыркнув в знак окончания разговора, он прошел мимо нее в коридор.

Госпитальерка кивнула мальчику и пригладила бандаж на своем предплечье. Юнец поклонился до самого пола. Сестра Битвы, в свою очередь, разрешила ему уйти кратким жестом, и две женщины остались наедине.

— Ты цела, — сказала Верити. — А другие селестинки?

— В порядке, — Мирия нахмурилась. — Канонисса Галатея получила ожог, но она стойко переносит боль.

Селестинка выдержала паузу:

— Я здесь, чтобы извиниться за ошибку, сестра Верити. Я настояла на том, чтобы канонисса оставила тебя на Неве, но ты не должна была столкнуться с преступником.

— Нет, — Верити покачала головой. — Не кори себя. Я даже рада, что смогла собственными глазами увидеть Вауна. Теперь хотя бы знаю, какой должна быть боль в моем сердце.

— Тебе лучше вернуться к своим делам в ордене Безмятежности. Нападение, совершенное прошлой ночью, многое здесь изменит: я полагаю, что кровопролитие и беспорядки продолжатся.

— Спасибо за беспокойство, сестра Мирия, но я отказываюсь. Не надо считать меня хрупким цветком лишь потому, что по долгу службы у меня нет меча или болтера. Мой орден служил на сотнях адских миров, и я достаточно хорошо знаю лик ужаса.

Мирия кивнула.

— Как пожелаешь. — На мгновение она смолкла, изучая госпитальерку. — Но Ваун… Он говорилс тобой, не так ли? Твой ответ на вопрос Веника…

— Я была с ним не совсем откровенна. — Верити отвела взгляд. — Да. Он… Сказал мне, что смерть Леты была необходима в той ситуации. Ничего личного.

— Какое хорошее оправдание для типа вроде него. А как же остальные его варварские поступки, не отягощенные чувством вины?

Верити взглянула на нее; взгляд был поразительно нежен для такого серьезного выражения лица.

— Но ты тоже убивала… А теперь и я.

— Обрати внимание, как остро мы это переживаем, сестра. Чем и отличаемся от еретиков и чужаков. Мы сражаемся и убиваем, потому что должны, а не ради славы или забавы. Каждая смерть служит высшей цели.

Госпитальерка кивнула:

— Разумеется, ты права. Прости, если я выгляжу неуверенной, просто… эти дни были серьезным испытанием для меня.

Мирия протянула руку молодой женщине.

— Верь в Императора, сестра. И тогда, что бы ни предстало твоему взору, ты все равно узришь Его.

Внезапно взгляд Верити переменился.

— Если бы в какой-то день мне и потребовалось Его наставление, то это сегодня. Есть еще кое-что, что я не рассказала декану Венику. Ваун оставил мне предупреждение перед тем, как уйти.

Сестра Мирия усмехнулась.

— Его угрозы не сильно меня пугают.

— Ты не поняла меня. Он говорил о лорде-диаконе. Ваун сказал, что лорд Ла-Хайн виновен во всех его преступлениях гораздо больше, чем он сам.