— В армейском тире, на стрельбище. У меня отец военный, десантник. Погиб в Чечне.

Ольга потупила взгляд.

— Хорошо он тебя научил, — заметил Гиви. — А ты мне, девочка, сильно жизнь осложнила. Большие потери от тебя. Майор Шамонин моим хорошим приятелем был.

— Что, информацию вам кое-какую подкидывал? На своих стучал, небось?

— Э-эх, как у тебя просто все, — скривился в усмешке Гиви. — Ну, да ладно… У тебя два выхода — или ты начинаешь стрелять по моей команде, в того, кого я укажу, или ты вместе с пистолетом попадаешь к ментам. И тогда я тебе, искренне говорю, не завидую.

— А что ты им объяснишь насчет того, почему спрятал меня?

— А я ничего объяснять не буду. Да ничего и не надо объяснять. Я уверен, что менты дело до суда доводить не будут. Они тебя в камере повесят после того как через строй пропустят. Они таких дел не прощают.

— А ты меня не пугай, — вдруг окрысилась Ольга. — Я уже пуганая. Твой Шамонин сволочь был, и на его друзей я работать не буду.

Гиви помедлил и сказал:

— Шамонин, конечно, падлой был. Но за него тебе отомстят.

— Ну и черт с ним! Два раза я живой не дамся. Зубами себе вены разорву. Но и на такого как ты работать не буду.

— Какого? — Гиви пристально посмотрел на нее.

Ольга хотела ответить резко, но потом передумала. Ведь на самом деле Гиви пока ничего плохого лично ей пока не сделал.

— Убивать по указанию уголовного авторитета я не буду, — упрямо заявила она.

Гиви еще раз посмотрел на нее, потом нажал какую-то кнопку под столом, и в комнату вошел охранник.

— Отведи ее пока… — кивнул Гиви подручному. — Накормите, пусть отоспится.

Ольгу действительно накормили и заперли в одной из комнат, где была кровать и чистое белье. Она уснула мгновенно, едва коснувшись лицом подушки. Она не знала, сколько проспала, пока ее не разбудили и не отвели снова к Гиви.

На этот раз весь разговор Гиви вел по-другому. Он не давил на нее и не шантажировал. Он просто разговаривал с ней, говорил, что видит в ней честного человека, а таким всегда тяжело; что какой-то мерзавец искалечил ей жизнь и она ему отомстила; и что в создавшейся ситуации он предлагает ей самое лучшее решение. Если она даже выживет у ментов, из зоны если и вернется, то лет через пятнадцать, и нормальной женщиной ее назвать будет нельзя.

— Для тебя все будет закрыто, — сказал Гиви. — С тобой кроме урок даже спать никто не будет. Кому нужна отсидевшая за убийство? У меня же ты будешь иметь все, а главное — свободу.

— Зачем мне такая свобода? Какой ценой? Я не убийца, я лишь отомстила подлецу.

— Таких подлецов много. Хочешь помочь людям и избавить их от этих людей — я дам тебе такой шанс. В противном случае ничего хорошего в жизни тебя не ждет.

Такой разговор у Ольги с Гиви был не один. И в конце концов она наконец согласилась на его предложение, поставив одно условие:

— Это должны быть люди из вашего уголовного мира. Или в крайнем случае отпетые мошенники. И ты перед каждым делом будешь доказывать мне обоснованность этого шага.

Гиви посмотрел на нее и сказал:

— Хорошо. Считай, что мы договорились.

С того разговора прошло два с половиной года. Мохначев был шестым заданием Гиви. До этого было три уголовных авторитета, один рэкетир и один сутенер. И каждый раз Гиви рассказывал Ольге о том, чем занималась ее будущая жертва. С уголовниками ему было проще всего — за ними много чего водилось. О многих из них писали в газетах. Рэкетир был молодым, но рьяным парнем, и стоял во главе банды своих сверстников, которые пытались отвоевать у признанных авторитетов место под солнцем. После его смерти банда развалилась, а его подельники в основном попались на мелких делах и были пересажены милицией.

Больше всего возни было с сутенером. Ольга даже сидела в потайной комнате, слушая как несколько проституток жаловались Гиви на жестокие побои своего сутенера. С блядями Гиви не стал бы связываться, если бы одна из них не оказалась его землячкой. Она знала Гиви еще по Батуми, откуда он был родом. Гиви послал сутенеру парней с предупреждением о том, чтобы он поубавил свой пыл, но тот никак не отреагировал. Тогда Гиви послал Ольгу…

Насчет Мохначева у Ольги были самые большие сомнения. Но и здесь Гиви убедил ее в правильности своего решения.

Ольга завела машину и поехала в дворец культуры авиастроителей на работу.

Она уже два года вела в этом дворце секцию карате для детей. Поначалу, когда она после полугодового сидения у себя в квартире, объявила об этом решении Гиви, тот отнесся к этому весьма прохладно.

Но Ольга настояла на своем, объяснив это тем, что она должна жить нормальной жизнью, а не сидеть в одиночестве в постоянно меняющихся снимаемых квартирах или проводить свое время в неустанных занятиях по стрельбе и рукопашному бою.