Ленка, бесспорно, права. Погремушка и без оценок сестры ощущала гордость от собственной смелости и решительности. Но что делать дальше, пока не представляла даже примерно.

Ей повезло, это невозможно отрицать. Однако, кроме везения, успех нападения крылся там, где чудовищные в безграничной отстраненности выродки недооценивали настоящего человека. И этим нужно пользоваться дальше. Высокомерные, убежденные в своем превосходстве, вооруженные и оснащенные по последнему слову застекольной техники, ловчие Лотереи даже не подумали элементарно ощупать егеря, пропустив вшитый под кожу рукава пластиковый нож.

Впрочем, даже при совпадении столь удачных факторов на схватку решился бы далеко не любой. Вон, тот же Сорока, например… Обмяк неподвижно, словно не заметив скоротечного боя, и выглядит существом, собравшимся проститься с жизнью. А она смогла.

– Теперь важно закрепить успех, – наставительно произнесла Ленка. И от того, что очевидные вещи были продуманы/проговорены не ее собственным голосом, а бессмертным образом сестры, Погремушке, как обычно, стало спокойнее и легче. – Резервный план, верно? Какое-то время нас не хватятся, это факт. Нет застекольщикам резона сюда возвращаться, пока все не будет готово к шабашу, который они величают награждением. Так что выдохни, соберись и подумай.

Яна опустила руки, дыхательной гимнастикой очищая сознание и приводя мысли в порядок. Шум потасовки действительно был минимален: тазеры парниковых работали на низких частотах, едва ли слышных даже в коридоре. Значит, некая фора по времени у нее есть. Вопрос только – что делать с двумя слабохарактерными обмылками, навязанными ей в компанию жестокосердной судьбой?

Петр, не сводящий взгляда с клинка в ее кулаке, выглядел все хуже. Да уж, угораздило трудолюбивого муравьишку ввязаться в приключение, откуда могут вынести ногами вперед. Однако жалости, ее неотступной спутницы во время посещения квартиры инженера, Яна больше не испытывала. Ни граммулечки.

Сорока, так и не осознавший, что случилось, настораживал Погремушку куда сильнее. Апатично осмотрел комнату через плечо, оценив парализованных охранников так, будто те были всего лишь элементами дизайна. И снова уставился на собственные колени, даже не изменив позы. На бородке под кляпом блестела слюна. Неужто окончательно скис, признав поражение?

Егерь оказалась напротив незадачливого получателя «морковки». Выдернула из его зубов серый шарик. В последнюю секунду догадавшись вынуть из кулака клинок, врезала парнишке пару сочных, но почти безболезненных затрещин. И прищурилась, когда голова «победителя» поднялась, а в глазах прорезались недопонимание и ребяческая обида.

– За что? – капризно спросил Сорока, морщась в ожидании новой пощечины.

– За то, что передумал бороться, – прошипела Яна, хватая его за растительность на подбородке и не позволяя отвести взгляд. – Может, передумал насчет Лотереи? Может, бросить тебя и не разрезать браслет? Я винить не стану, и не такие ломались. Но хочу услышать решение. Осмысленное.

Несколько секунд Сорока изучал ее, глядя снизу вверх, казавшись человеком, припоминающим сон. Покосился на бесформенную статую Петра слева от себя. По-новому посмотрел на охранников, лишенных сознания. Нахмурился. Закусил бескровную губу.

И вдруг его внимание соскользнуло внутрь, позволив матовой пелене замутить взор. Яна, вздрогнув, чуть не разжала хватку – паренек определенно ушел в себя, неожиданно и весьма наглядно.

Уже была готова в третий раз хлопнуть его по скуле, но тут Сорока мотнул головой, вырываясь из ее холодных пальцев. Внутренний диалог, занявший считанные секунды, что-то изменил во взгляде пленника, и теперь тот стал куда более живым.

– Перестань меня лупить, – гораздо четче и осмысленнее произнес он, пошевелив руками. – И срежь эти проклятые веревки!

Облегчение, накрывшее Погремушку, было таким желанным, что девушка едва не расплакалась. Конечно, Сорока – «победитель». Конечно, после того, что зверье из Пробирок сделало с Ленкой, егерь не смогла запросто бросить невинную жертву в мрачных катакомбах мертвого метро. Но если бы парень продолжал играть роль овоща, она оставила бы его прикованным к колонне. Потому что слишком многое стояло на кону, и Яна хорошо понимала всю недопустимость балласта. Да… даже если бы чувство вины преследовало ее всю оставшуюся жизнь, сколь бы длительной та ни оказалась, она бы бросила Сороку умирать.

Навалившись на парнишку так, что почувствовала кисловатое чужое дыхание, егерь дотянулась до скованных запястий. Чиркнула по пластиковому браслету Т-образной заточкой. Сорока неуверенно встал, пошатываясь и растирая кисти, а его освободительница уже начинала набрасывать план отступления.

– Возьми второй тазер, – распорядилась она, качнув стволом в сторону отключенных нелюдей. – И вообще выпотроши одежку, что там у них полезного может найтись? Электронные пропуска, средства связи или запасные батареи к парализаторам…