— Чезаре, а ты? Ты спал с женщиной?

— Со многими, — просто ответил Чезаре.

— Они оставались довольны? — спросил Александр обоих.

Хуан нетерпеливо дернул плечом.

— Откуда мне знать? — он хохотнул. — Об этом положено спрашивать?

Папа отвечать не стал, повернулся к старшему сыну.

— Чезаре, женщины, с которыми ты спал, оставались довольны?

Чезаре широко улыбнулся.

— Полагаю, что да, папа, потому что каждая просила о новой встрече.

Папа Александр искоса глянул на дочь, которая с живым интересом наблюдала за происходящим, вновь посмотрел на сыновей.

— Кто из вас согласится переспать с сестрой?

На лице Хуана читалась скука.

— Папа, я бы предпочел уйти в монастырь.

— Ты — глупый молодой человек, — отчитал его Александр, но улыбнулся.

А Лукреция уже хмурилась.

— Почему ты спрашиваешь моих братьев, а не меня? — пожелала знать она. — Если один из них должен переспать со мной, почему я не могу сделать выбор?

Чезаре успокаивающе погладил ее по руке.

— Папа, в чем причина? Почему ты требуешь этого от нас? Тебя не беспокоит, что за такой проступок наши души прямиком отправятся в ад?

Папа Александр поднялся, подошел к арочной двери, отделявшей одну комнату от другой, указал на расписанные панели.

— Разве учителя не рассказывали вам о великих египетских династиях, что женили братьев на сестрах, чтобы сохранить чистоту крови? Вы ничего не знаете о юной Исиде, которая вышла замуж за своего брата, короля Осириса, старшего сына Геба и Нут? У Исиды и Осириса родился сын, Гор, и вместе они стали великой Троицей, той, что предшествовала христианской Троице Отца, Сына и Святого Духа. Они помогали людям не поддаваться на соблазны дьявола и гарантировали добрым душам возрождение к вечной жизни, — тут он улыбнулся Лукреции. — Египтяне создали одну из наиболее развитых в истории человечества цивилизаций, и мы должны брать с них пример.

— Не думаю, что это единственная причина, — заметил Чезаре. — Они — язычники, и боги у них языческие.

Ты нам чего-то недоговариваешь.

Александр подошел к Лукреции, погладил ее по длинным белокурым волосам и почувствовал укол совести. Он не мог назвать им главную причину. А заключалась она в том, что он понимал сердце женщины. Знал, что первый мужчина получает от женщины не одну ее девственность, но и любовь и верность. Отдаваясь первый раз, она предлагает не только себя, но и ключи от сердца и души. Решив выдать дочь замуж, Александр не хотел, чтобы незнакомец получил самое лакомое. Обойдется.

— Мы — семья, — втолковывал он своим, детям. — И верность семье должна быть превыше всего и всех. Мы должны учиться друг у друга, защищать друг друга, держаться друг друга. Если мы будем следовать этим простым правилам, то никогда не исчезнем… если верность даст слабину — мы обречены, — вновь Папа повернулся к Лукреции. — И ты права, дитя мое. Выбор, конечно же, за тобой. Ты не можешь выбрать себе мужа, но твое право решать, кто станет твоим первым мужчиной.

Лукреция посмотрела на Хуана и игриво склонила голову на плечо.

— Я бы предпочла уйти в монастырь, чем лечь в постель с Хуаном, — она повернулась к Чезаре. — Ты должен обещать, что будешь нежным, ибо это любовь, а не война, мой дорогой брат.

Чезаре улыбнулся, шутливо поклонился.

— Даю тебе в этом слово. И ты, сестра, сможешь научить меня любви и верности лучше, чем кто-либо другой, что только пойдет мне на пользу.

— Папа? — ее глаза широко раскрылись. — Ты будешь при этом присутствовать, чтобы все прошло хорошо? Без тебя мне не хватит смелости. Я слышала разные истории от Джулии и моих служанок.

Александр смотрел на нее.

— Я буду при этом. Как и в ту ночь, когда ты ляжешь в постель с законным мужем. Брачный контракт не имеет силы, если он не засвидетельствован.

— Спасибо, папа, — она бросилась к отцу, обняла его. — А подарки будут? Я бы хотела новое платье и рубиновое колечко.

— Разумеется, — кивнул он. — Ты получишь два…

На следующей неделе Александр восседал на троне, одетый в белый атлас. Но тяжелую тиару заменяла маленькая шапочка. Трон стоял на возвышении, напротив кровати у стены, завешенной дивной красоты гобеленом.

Слуги получили приказ уйти и не появляться без вызова.

Так что Александр остался наедине с Чезаре и Лукрецией.

Он наблюдал, как раздеваются его сын и дочь. Лукреция хохотнула, когда ее брат Чезаре предстал перед ней в чем мать родила.

Чезаре взглянул на нее и улыбнулся. Александр отметил искреннюю нежность, которой светилось лицо его сына, когда тот смотрел на свою сестру. Всегда и везде он демонстрировал свойственную ему агрессивность, никому ничего не желал уступать, а вот с ней… даже сейчас, становился таким смирным.