Лили кивнула:

– Секунду - Гарри только соберу.

На сборы ей действительно понадобилось не больше нескольких секунд, и они камином отправились к Сириусу.

На выходе, в гостиной их встретила миссис МакКиннон, которая при виде зятя, давно пропавшего без вести, застыла на месте, приоткрыв рот, и только ошеломленно хлопала глазами.

– Добрый вечер, миссис МакКиннон, - произнес Сириус, невольно улыбнувшись при виде ее реакции.

– Сириус?
– наконец, отмерла женщина.
– Это правда ты?

– Он, он, не сомневайтесь, - встрял Джеймс, явно наслаждающийся происходящим.

В выражении его хитрющей физиономии было что-то непонятное, будто он предвкушал нечто грандиозное. Сириус подозрительно покосился на друга, но ничего спросить не успел, поскольку миссис МакКиннон порывисто обняла его и тут же развернулась, чтобы позвать:

– Марлин!

Когда за дверью послышались такие знакомые легкие шаги, сердце замерло, не смея поверить, что сейчас он увидит ту, кого столько времени оплакивал.

– Мам, чего ты кричишь? Разбудишь…

Кого разбудит миссис МакКиннон, Марлин договорить не успела, увидев Сириуса, она осеклась, побледнела и пошатнулась, схватившись рукой за косяк двери, от которой не успела отойти. Сириус тут же оказался рядом, схватил ее в охапку, прижал к себе, с наслаждением чувствуя такое знакомое тепло ее тела, глядя в родные прозрачно-серые глаза, проведя рукой по мягким прядям каштановых волос.

– Ну что ты, радость моя, не надо падать в обморок.

– Сириус!
– руки Марлин взлетели вверх, обняв его за шею, она прильнула к нему всем телом, уткнувшись носом в плечо, но тут же отстранилась, чтобы взволнованно всмотреться в его лицо, провести тонкими пальцами по щеке.

Джеймс, Лили и миссис МакКиннон, с улыбкой переглянувшись, отступили назад и сделали вид, что жутко заинтересовались пейзажем за окном.

Сириус, в свою очередь, вглядывался в лицо Марлин, отметив, как она осунулась. Бедная девочка - наверное, страшно измучилась за это время! Он ласково провел ладонью по ее лицу, стирая слезы, и тихо прошептал:

– Не плачь, родная. Все хорошо.

– Я не плачу, - Марлин часто заморгала и улыбнулась.
– Это от счастья.

Она подалась вперед, поцеловав его, и все забылось, словно и не было бесконечных месяцев в одиночной камере, боли и тоски, временами доходившей до отчаяния. Все пережитое казалось страшным сном, а реальностью была хрупкая девочка в его объятиях; лучший друг, в этот момент тихонько о чем-то переговаривавшийся с миссис МакКиннон; Лили, давно ставшая ему сестрой; маленький крестник, с удовольствием лопавший врученную ему миссис МакКиннон шоколадку; этот дом, ставший для Сириуса более родным, чем тот, где он вырос; потому что дом - это не стены, это люди.

Неизвестно, сколько времени они могли бы так простоять, если бы из соседней комнаты не раздался детский плач.

– Ой!
– Марлин встрепенулась и, вывернувшись из объятий Сириуса, метнулась к двери.

Он недоуменно обернулся на Джеймса, взглядом спрашивая, что происходит. Но тот только головой помотал, явно пытаясь изо всех сил не расхохотаться, глаза его при этом так и сияли. Миссис МакКиннон и Лили, судя по всему, тоже забавлялись ситуацией: обе, переглянувшись, прикусили губу, в попытке сдержать улыбку.

– Джеймс… - многозначительно протянул Сириус.

Но лучший друг не соизволил ответить, только хитро заявил:

– Сейчас сам все увидишь.

Долго ждать не пришлось: Марлин вернулась, неся на руках… ребенка. Совсем крошечного ребенка, не больше месяца точно.

– Сириус!
– с широкой улыбкой заявила дорогая жена.
– Познакомься, это твоя дочь.

– Что?!
– Сириус, наверное, упал бы, если бы тут же оказавшийся рядом Джеймс, не поддержал его.

Миссис МакКиннон не выдержала и прыснула, поспешно отвернувшись к окну. А Марлин, словно не замечая ни реакции матери, ни сияющей восторгом хитрющей физиономии Джеймса, ни широкой улыбки Лили, невозмутимо продолжила:

– Я назвала ее Милисента.

– Но… как… - ничего более внятного в этот момент Сириус сказать не мог.

Джеймс расхохотался:

– Блин, Бродяга, ну и лицо у тебя! Честное слово, еще ни разу в жизни не видел тебя столь удивленным!

Марлин отмахнулась от него и мягко пояснила:

– Я узнала о том, что беременна, когда уже жила у Джима с Лили, и никак не могла тебе сообщить.

Новость постепенно доходила до сознания. Дочь. Невероятно. Наверное, судьба решила вознаградить его за все муки и сразу обрушить на него все счастье, какое только возможно. Марлин протянула ему девочку, и Сириус осторожно взял ее на руки. Такая крохотная, такая беззащитная! Малышка внимательно изучала его большущими синими глазами, и сердце сжалось от непередаваемой нежности.

– Привет, принцесса, - прошептал он, осторожно коснувшись губами ее лобика, и задумчиво добавил: - Милисента Блэк… красиво звучит.

Ремус едва успел поужинать, когда появился Патронус от Джеймса:

– Рем, бегом к Марлин. Немедленно!

В пору было испугаться от такого сообщения, если бы не сдерживаемое ликование в голосе Патронуса. Ремус озадаченно моргнул: что у них случилось?

У дома Сириуса он чуть не столкнулся с Регом. Секунду они недоуменно смотрели друг на друга.