— Дай Бог Корнелию сил, — тихо проговорил он и обернулся к Виктору Ивановичу. — а у них тут и правда кипит, видел, что творится, Иваныч?

— Нет, а что?

— Похоже, сотненцы в набег собрались.

— На нас что ли?

— Ну, а на кого еще-то? Корнелий их образумить, похоже, пытается.

— Дай Бог, чтобы получилось. Не хватало еще, чтобы свои со своими передрались.

— Да уж. То-то врагам радости доставим.

Гаркуша, не отрывая взгляда от дороги, усыпанной ямами, а потому требующей от водителя повышенного внимания, поддержал:

— Золотые слова, Егорыч. Раньше, по истории помню, как все эти Александры Македонские и Цезари всякие делали. Какой их принцип был главный? Знаешь?

— Ну, какой?

— Разделяй и властвуй. Вот и нас так же сейчас стравить пытаются, чтобы потом каждого поодиночке и удавить. Правильно я говорю?

— Правильно, правильно, — Василий Иванович развернулся назад с переднего сидения, — Никита, давай его с собой возьмем, когда с вором этим встречаться будем. Он им все доходчиво объяснит, и нам проще будет.

Атаман улыбнулся:

— А что, я не против.

— Э, мужики, вы чего, — Гаркуша встревоженно глянул сначала на начальника штаба, потом на Атамана, — я на людях говорить не умею. Сразу вам всю встречу запорю.

— Не напрягайся, — успокоил Никита Егорович, — не хочешь — не надо. Хотя… Подумай, может согласишься, я тебе благодарность по войску объявлю.

— Нет уж, спасибо. — Гаркуша резко крутанул рулем, и машина затормозила у крыльца Дома культуры.

Музей располагался в одном из многочисленных помещений Дома культуры, на втором этаже. Здесь же, только на первом этаже, находилась и комната казаков для собраний. Местный очаг культуры построил в станице легендарный председатель колхоза Иван Нестерович Зарецкий. Зарецкий за тридцать лет руководства колхозом сделал для Курской столько, что благодарные станичники последнее время всерьез подумывали о том, чтобы поставить ему в центре перед администрацией памятник вместо неактуального Владимира Ильича. Это по его инициативе и на средства хозяйства в станице построили две средние школы, музыкальную школу, асфальтовый завод и заасфальтировали его продукцией все улицы Курской. Последним его детищем стал ДК. Он поставил здание Дома в 1973 году на фундаменте разрушенного им же храма. А через год умер от рака. Сковырнул родинку на щеке и вскоре слег от воспаления.

Идея памятника бродила в головах давно, но до реального воплощения еще не дозрела. Хотя, нашлись бы деньги, никто, наверняка, возражать не стал.

В ДК было прохладно. Высокие, давно небеленые потолки, гулкие разбитые каменные ступени, поскрипывающие доски пола, местами с протертыми до черноты латками — все говорило об изрядной заброшенности Дома культуры. Впрочем, двое посетителей во главе с начальником штаба, быстро миновавшие пустой холл и вприпрыжку почти вбежавшие за, казалось, не знающим устали, несмотря на почтенный возраст, Виктором Ивановичем на второй этаж, по сторонам особо не заглядывались. Они здесь бывали регулярно и к обшарпанным стенам местного очага культуры привыкли.

Виктор Иванович достал из кармана ключ и открыл высокую старинную дверь.

— Присаживайтесь, — он кивнул на лавку у стены. — Никита Егорович, как у тебя со временем?

Атаман всмотрелся в циферблат.

— Ну, вообще-то время у меня есть, минут тридцать.

— Достаточно, — Виктор Иванович потер ладошки, — раз уж вы сюда зашли, я вам небольшую лекцию прочитаю.

Гаркуша собрался было что-то возразить, но Осанов остановил его движением руки:

— Даже если вы что-то знаете, повторение не повредит.

— Да я ничего. Не против, — Михаил пожал плечом.

— Вот ты, Никита, когда здесь был в последний раз, поди, еще когда в школе учился?

Атаман улыбнулся виновато:

— Угадал, Иваныч, на экскурсию классом водили.

— Тогда тем более надо послушать. А то людей воспитывать в духе патриотизма собираемся, а сами собственную историю не знаем. — Виктор Иванович приблизился к древней казацкой сабле, висевшей на стене. Клинок слегка поржавел, белый когда-то эфес приобрел темный, почти черный цвет, по краю ручки, приглядевшись, можно было разглядеть вкрапления то ли зеленого, то ли серого. Но и в таком виде сабля производила впечатление дорогого старинного оружия.

— Вот, — начал начальник штаба, — редкая вещь, нашли в погребе, какого-то сгоревшего дома, какого именно, к сожалению, не известно. Сохранилась, можно сказать чудом. Когда музеем заведовала небезызвестная Антонина Шелехова, а она командовала здесь больше десяти лет, до самой смерти. Умерла она, как вы знаете, в середине 90-х, многое отсюда пропало. Очень многое. — Он на мгновение задумался, опустив голову.

— Чем она «небезызвестная-то?» — заполнил паузу Гаркуша.