— Хорошая работа. Продолжайте.

Аллейн вышел на улицу и двинулся по аллее.

Ночь была темной, пасмурной, довольно душной. Подходя к садовым воротам, Аллейн уловил едва заметное движение в черноте разросшейся у дорожки зелени. Райкс или Томпсон, спрятавшиеся в засаде, или… Он прислушался и снова различил шорох и тяжелое дыхание. В эту минуту по аллее заплясал свет электрического фонарика, и с противоположной стороны появился сержант Райкс: очевидно, он пересек лужайку и пробрался сквозь окружавшие дом кусты. Сержант посветил в лицо Аллейну.

— Ох, простите, сэр. Тут нет ничего интересного, сэр. Только собачьи следы. Двух собак.

Аллейн молча кивнул ему на темные деревья.

— А? — не понял Райкс. — Что там? — Потом громко вскрикнул: — Вот черт!

Играть в прятки уж не имело смысла. Аллейн шепнул:

— Смотри в оба, дурень, — включил свой фонарь и направил на деревья.

— Вперед, живо! — скомандовал он, и Райкс последовал за ним.

Аллейн быстро прошел мимо низких кустиков и посветил в самую глубь чащи. Луч выхватил из темноты миссис Митчел и Альфреда Белта, который крепко сжимал ее в объятиях.

— О, прошу прощения, сэр, — произнес Альфред.

Миссис Митчел вскрикнула:

— Ах, какое совпадение! Боже мой, что о нас могут подумать, — и захихикала.

— Что мы о вас подумаем, — заметил Аллейн, — будет во многом зависеть от того, что вы нам расскажете. Пойдемте.

Альфред посмотрел на свои руки, словно это был какой-то чужой предмет, выпустил миссис Митчел и направился к аллее.

— Полагаю, сэр, — произнес он напряженным голосом, — ситуация и так вполне понятна.

— Мы не стали возвращаться через боковые ворота, — затараторила миссис Митчел, — потому что я боюсь тут ходить после того, что случилось.

— Смею заметить, сэр, вполне понятная реакция для женщины.

— Мы возвращались с приходского собрания, — сообщила миссис Митчел.

— Миссис Митчел наградили почетным подарком за работу в Женском комитете, и, как мне кажется, вполне заслуженно. Я принес ей свои искренние поздравления.

— Отлично, — сказал Аллейн. — Примите и мои.

— Большое спасибо, сэр. Это чайная ложка, — пояснила миссис Митчел и показала свой трофей.

— Именная, — добавил Альфред.

— Замечательно. Вы провели весь вечер вместе?

— Не так чтобы вместе, сэр. По случаю награждения миссис Митчел находилась на трибуне, а я всего лишь составил ей эскорт.

— Все сходится, как фрагменты головоломки, — пробормотал Аллейн себе под нос. — Что вы собираетесь делать дальше?

— Дальше, сэр?

— Дальше.

— Как вам сказать, сэр. Я надеюсь уговорить миссис Митчел пропустить со мной стаканчик перед сном. После чего мы разойдемся по своим комнатам. — Альфред сделал акцент на последних словах.

— Если собака позволит, — неожиданно брякнула миссис Митчел.

— Собака?

— Пикси, сэр. Она все еще на свободе. Могут быть проблемы.

— Скажите, Альфред, когда вы расстались с мистером Пириодом?

— Расстался с ним, сэр?

— Я хочу сказать: сегодня вечером.

— После того, как подал ему кофе, сэр. Примерно в половине девятого.

— Вы не знаете: он ждал от кого-нибудь телефонного звонка?

— Я об этом ничего не слышал. Он мне не говорил. С мистером Пириодом все в порядке, сэр?

— Нет, не все в порядке. Его пытались убить, у него сильное сотрясение мозга.

— О Боже! — вскрикнула миссис Митчел и прижала ко рту ладонь.

— Моего джентльмена? Где он? Постойте! — воскликнул Альфред. — Я должен пойти к нему.

— Разумеется. С ним сейчас доктор Электон и суперинтендант Уильямс. Расскажите им обо всем, хорошо?

— Конечно, сэр.

— И еще одно. Когда вы чистили пепельницы в библиотеке?

— После обеда, сэр. Как всегда.

— Превосходно. Спасибо.

— Спасибо вам, сэр.

Аллейн проводил их взглядом, а сам пересек лужайку и направился к дому мисс Картелл. Какая-то пара, тесно обнявшись, возвращалась домой, скорее всего с приходского собрания. Больше ему никто не встретился.

В гостиной мисс Картелл он нашел Фокса, перед которым собрались все обитатели дома. В таких случаях инспектор всегда напоминал ему надежную овчарку.

Конни накинула бледно-лиловый пеньюар, из-под которого торчали край ночной рубашки и уродливые шлепанцы. Лейсс был в брюках и рубашке, а Моппет — в том же неглиже, которое он видел сегодня утром. На ее лице остались следы макияжа, бледная помада была смазана, волосы растрепаны. Она выглядела мрачной и испуганной. Труди, с папильотками в волосах, но полностью одетая, стояла, окаменев от изумления.