Поставив опустевшие флаконы на пол, Квиррел опустился на колени, зябко передернулся, пытаясь хоть немного согреться, глубоко вздохнул и затянул на санскрите ритмичное заклинание. Закончив часть, он вылил в ванну один из флаконов и тут же начал следующую. Так продолжилось несколько раз, и с каждым разом жидкости в ванной все прибавлялось, как будто кто-то открыл кран с водой. Но вот осталось только два сосуда, что он принес лично. Отчетливо скрипнув зубами, он взял тот, что побольше и с трудом поднялся с колен. Выпрямившись и глубоко вздохнув, Волдеморт начал проговаривать последнюю часть заклинания, одновременно вливая тонкой струйкой жидкость из сосуда. Заклинание и жидкость закончились одновременно. Как только это произошло, то, что получилось, забулькало и стало стремительно затягиваться густым холодным туманом, расползшимся по всей пентаграмме. Всего несколько минут, и все прошло, оставив после себя кристально прозрачный состав.

Взяв в руки последнюю колбу, Волдеморт вступил в мини-бассейн, резанул стилетом поперек сначала одно запястье, потом, переложив сосуд в другую руку, второе. Глядя на закапавшую кровь, он опять затянул заклинание, но оно было коротким. Как только отзвучали последние слова, маг проглотил содержимое сосуда, отбросил его в сторону вместе с оружием. Но звона разбившегося стекла уже не услышал - он рухнул в «воду».

Домовики сходили с ума от ужаса. Вот уже несколько минут из подземелья слышались вопли такой боли! Они длились, длились и длились. Через полчаса они стали слабее, а к концу часа вообще стихли. Выполняя инструкции, полученные ими перед тем, как Хозяин спустился, маленький народец осмелился войти туда, куда входить до этого им запрещалось. Они обнаружили Хозяина лежавшим, корчившись в компактный клубок, на дне пустой ванной и без сознания.

Накинув на него мантию, хранившую тепло благодаря чарам, его переместили в спальню, укрыли теплым одеялом и оставили отдыхать.

* * *

– Гарри, Гарри… Ведь Рон твой друг, как же так?

– Вы сами сказали, РОН МОЙ друг! Но не его сестра!

– Ты же знаешь, у девочки мало радостей, ты вполне мог бы подарить ей подписанные книги, и тем самым сделать одного человека очень счастливым.

– Но зачем ей книги за второй, ВТОРОЙ курс?!

– Гарри, мальчик мой, ты разве не знаешь, что в этом году у всех курсов одна программа? Так что твои учебники ей вполне подошли бы.

– Э-э-э, честно, не знал. Но все равно! У нее уже есть учебники, а этому мальчику они были нужны куда больше, чем ей!

Разговор прервало мелодичное курлыканье пытавшего так успокоить спорщиков феникса. Стараясь дышать ртом, чтобы не стошнило от вони, Гарри вскочил с кресла и подошел к клетке, где пел свою песню Фоукс.

– Ах, Гарри, Гарри…. Я вижу, ты уже все для себя решил. Жаль, но это твоя жизнь, и как ее прожить, решать только тебе. Поэтому не буду больше настаивать. Там рядом с клеткой стоит блюдце, видишь? Фоуксу очень нравиться печенье, которое там лежит, если хочешь, можешь его угостить.

Только покачав головой, как у такого хозяина может быть такой друг, Гарри взял несколько печенюшек и принялся кормить Фоукса сквозь прутья клетки, мимоходом удивившись, почему сегодня она заперта. Таким образом, он скормил фениксу уже несколько печений в повисшей тишине, которую никто не хотел нарушать, когда дверь кабинета распахнулась, и влетел Мастер Зелий с лихорадочным румянцем на скулах. Дернувшись от неожиданности, Гарри неловко дернул рукой и чем-то оцарапался. Но осмотреть довольно глубокую царапину ему не дали.

– Мистер Поттер! Не сомневаюсь, что сейчас вы выслушивали диферамбы в свою честь за героическое поведение на уроке ЗОТИ, хотя, по-моему, вы всего лишь выполняли задание учителя! Я лишу вас удовольствия дальнейшей услады своего слуха незаслуженной лестью…

– Северус! Прекрати, мы всего лишь разговаривали с Гарри и он уже уходит. Прости, но, тебе и, правда, пора уже идти в свою гостиную, - перевел взгляд директор на Гарри.

– Я не заметил, что задержал тебя так поздно, и что отбой уже прозвучал. Поэтому вот, возьми, - и Дамблдор написал несколько слов на пергаменте.
– Это объяснение для мистера Филча, если вдруг увидишь его, а теперь иди, и все же подумай, стоит ли так обижать своих друзей.

Дождавшись, когда за пока еще непокорным подростком закроется дверь, директор перевел полный укоризны взгляд на зельевара.

– Северус, я, конечно, понимаю, что…

– Он вернулся!!!
– оборвал старого мага Снейп.

– Что?
– не веря выдохнул шепотом тот, тяжело оседая в своем кресле.

Ничего не ответив, зельевар расстегнул манжету на левой руке и закатал рукав, открывая взгляду татуировку в виде черепа с выползающей из него змеёй.

– Боль! Несколько минут назад ее пронзила боль, как от Круциатуса и она налилась цветом и силой! Вы понимаете, что это обозначает?! Он вернулся!!!

Одной рукой сняв очки, а другой, потерев переносицу, светлый маг вздохнул, разом теряя свою жизнерадостность и становясь тем, кем был - стариком. Но мгновения слабости прошли, и перед Снейпом вновь сидел победитель одного Темного Лорда, и лидер борьбы против второго.

– После отбоя собираемся на Гриммо, и, Северус, мальчик мой, будь готов к вызову. Он наверняка захочет собрать своих сторонников!
– даже не посмотрев на сжавшего зубы зельевара, директор прошел к камину и стал вызывать по нему людей, сообщая об экстренном собрании. Бросив на спину отвернувшегося директора взгляд, полный ненависти, Снейп стремительно вышел из кабинета и направился в сторону подземелий. Ему надо было отдать несколько указаний старостам, прежде чем он покинет школу.