Руки я мыл долго и сосредоточенно - почему-то вода, бегущая из крана, притягивала взгляд. Завораживала.

– Ты собрался тут заснуть?
– недовольный голос вывел из оцепенения. Подняв глаза, я увидел Драко Малфоя, отражающегося в зеркале позади меня.

– Малфой… - простонал я, закрывая вентиль.
– Ты меня что, преследуешь?

– Я бываю здесь каждую пятницу, Потти, - фыркнул он, невежливо отпихнул меня от раковины и снова включил воду.
– Так что, пожалуй, это ты ходишь за мной хвостом.

Я ничего не ответил, не испытывая никакого желания объяснять перед Малфоем причины своей пьянки в гордом одиночестве. Вместо этого я снова уставился в раковину.

Руки у Малфоя были под стать внешности - узкие ладони, длинные пальцы, которые обычно называют музыкальными. И запястья - тонкие, с выступающей косточкой и синеватыми прожилками вен, просвечивающими через бледную кожу. На одном из пальцев холодно блестел старинный массивный перстень - видимо, родовой.

Пожалуй, огневиски очень странно на меня подействовало - я почему-то ощутил необычное, непреодолимое желание коснуться Малфоевской руки. Или даже не только коснуться - провести пальцами по ладони, огладить бугорки, сжать бледные пальцы…

От этих мыслей меня бросило в жар. В ушах зашумело еще сильнее, ладони мгновенно вспотели, а в висках застучала кровь. И, что самое ужасное, я почувствовал, как кровь начинает пульсировать и между ног.

Я сглотнул.

От этого неожиданного откровения щеки загорелись огнем.

Видимо, Малфой что-то заметил, потому что вскинул голову - плавным жестом, от которого у меня перекрутило все внутренности.

Да что со мной такое творится?!

– Только не теряй здесь сознание, Поттер, - холодно попросил он.
– Я перепившего героя на себе таскать не собираюсь.

– Да пошел ты, - выдавил я, чувствуя, что еще немного - и я, правда, схвачу его за руку.

Ужасаясь собственным мыслям, я вылетел из уборной, как пробка из бутылки с шампанским.

Шатаясь, вернулся за столик, с сомнением покосился на бутылку. Пожалуй, мне хватит.

Я достал из кармана пригоршню монет, отсчитал несколько галлеонов и аппарировал домой.

Кое-как выпутался из мантии, джинсов и рубашки, хлебнул сонного зелья прямо из бутылки и повалился на кровать, заснув еще до того, как голова коснулась подушки.

* * *

Утром, проснувшись с ужасной головной болью, я решил, что лучше всего будет не думать о помутнении, накатившем на меня вчера при встрече с Малфоем.

Подумаешь, с кем не бывает… Я перебрал, а после выпивки в голову всегда лезут всякие странные мысли и желания. Рон летом еще и не такое вытворял - чего только стоит стриптиз на столе в Дырявом котле под аккомпанемент Симуса и Дина. Если бы Гермиона, и сама едва стоящая на ногах, не увела бы его тогда спать, неизвестно еще, каких бы глупостей друг натворил до утра.

Правда, почему-то казалось, что Рон не стал бы жадно разглядывать друзей, или, еще хуже, бывших врагов с недвусмысленными желаниями, но эту мысль я тут же отогнал прочь.

По пьяни чего только не бывает.

Да и вообще, некогда мне думать о Малфое.

Нужно вставать, выпить антипохмельное зелье, сходить в душ. Потом собраться и встретиться с друзьями, которые звали меня с собой на открытие художественной выставки в галерее. Поначалу я не очень хотел идти, но Гермиона, мастер уговоров, с таким жаром и блеском в глазах расписывала экспозицию, посвященную прошедшей войне, что в итоге я заинтересовался и сам.

А после выставки - ужин в Норе.

Словом, некогда предаваться непонятным мыслям о более чем непонятных желаниях.

Я поднялся, чувствуя, что голова, тяжелая-тяжелая, будто набитая песком, тянет к земле. Антипохмельного зелья, как назло, осталось на донышке - хватило, чтобы снять головную боль, но оказалось недостаточно для возвращения радости к жизни.

Воистину, после пьянки утро добрым не бывает.

Видимо, я еще и спал в крайне неудачной позе - все тело, а особенно, спина, казались задеревеневшими. Мускулы будто налились свинцом и покрылись ржавчиной, а спина еще и ныла.

Горячий душ немного помог, но ломоту в спине не снял.

Чувствуя себя так, будто меня переехал Хогвартс-экспресс, я почистил зубы, оделся и спустился на кухню, где на столе уже стоял кофейник, от которого поднимался ароматный пар, тарелка с яичницей и тосты.

Еда в меня не лезла, а вот свежесваренный кофе оказался очень кстати. Выпив четыре чашки, я снова почувствовал себя почти живым и готовым к великим свершениям. Ну, или к походу на выставку, раз свершений в ближайшее время не предвидится.