Он почти не изменился. Мирная жизнь, правда, пошла Поттеру на пользу - он, наконец-то, вылез из своей жуткой, не по размеру, одежды, и сменил идиотские круглые очки на более стильные. Но в остальном, по крайней мере, на первый взгляд, это остался все тот же Поттер - вихры черных волос, навевающие мысли о том, что он не знает о предназначении расчески, непунктуальность и отсутствие контроля над своими эмоциями.

– Прошу прощения за столь позднюю встречу, - сказал нотариус, отвлекая меня от мыслей о Поттере.
– Я имею в виду, профессор Снейп погиб еще в мае, следовало вскрыть его завещание не позднее июля, но война, разруха, сами понимаете…

– Ничего страшного, - великодушно улыбнулся Поттер.

Я промолчал, но послал в сторону Хоггарта один из тех презрительных взглядов, которым в свое время обучил меня отец. Вряд ли получилось настолько же впечатляюще, как у Люциуса, без слов способного смутить любого собеседника, однако эффект оказался вполне неплох - Хоггарт поджал губы, отвернулся, и остаток беседы старался смотреть только на Поттера.

Может быть, в моем положении персоны нон грата и не следовало так открыто демонстрировать презрение, но сдержаться сегодня я не смог - слишком уж отвратительный выдался день.

Из дальнейших разъяснений нотариуса стало ясно, что все имущество, находившееся в его подземелья в Хогвартсе, Снейп передал школе, равно как и все деньги на своем счету в Грингготсе. Сумма, надо сказать, получилась весьма впечатляющей, и этот факт напомнил мне о том что тоже было бы неплохо сделать подарок Хогвартсу. На репутацию этот жест должен оказать благотворное влияние, особенно если случайно, под видом огромной и страшной тайны, обмолвиться об этом какому-нибудь сплетнику.

Поттеру же Снейп оставил свой дом в Паучьем тупике, а также часть библиотеки, в основном редкие книги по защите от темных искусств. Мне - все остальные книги, собрание артефактов и коллекцию зелий из своей лаборатории.

Потрясающе. И для чего мне эти зелья? У меня были неплохие успехи в классе Снейпа, но я никогда всерьез не рассматривал карьеру зельевара.

Хотя книги и артефакты - вполне неплохое наследство. Снейп был известным книжным червем, и в его хибаре могли оказаться редчайшие фолианты, достойные стать частью библиотеки Малфоев.

Оставалась только одна загвоздка - сам дом принадлежит теперь Поттеру.

– И что, Поттер?
– спросил я, когда мы, уладив формальности и подписав нужные документы, покинули кабинет Хоггарта.
– Мне теперь нужно спрашивать твоего соизволения для того, чтобы забрать свое наследство?

– Как драматично, да?
– усмехнулся мальчик-который-всех-освободил.
– Пришли мне сову, когда соберешься, и я подумаю, смогу ли присутствовать в доме Снейпа в это время.

– Я не собираюсь под тебя подстраиваться.

– Придется, - он пожал плечами.
– А если попробуешь вломиться в дом без моего разрешения, то я, как сотрудник аврората, могу тебя арестовать.

– Любишь ролевые игры?
– ухмыляюсь я, и с удовольствием наблюдаю, как Поттер сначала теряется, а потом понимает смысл сказанного. Лицо национального героя начинает заливать краска.

Никогда бы не подумал, что Поттер, при таком-то количество поклонниц, готовых отдаться за одну его улыбку, настолько стеснителен.

– Еще одно слово, Малфой…

– Не понимаю, что тебя так задело, - пожимаю плечами.
– Комплексы?

Мне вдруг становится весело. На мгновение посещает чувство дежавю - кажется, будто я снова в Хогвартсе, курсе на четвертом. О Волдеморте еще ничего толком не слышно, одни противоречивые слухи, жизнь по-прежнему легка и беззаботна, и все проблемы сводятся к тому, чтобы выбрать для Поттера шутку поострее и пообиднее. Это ощущение длится всего несколько секунд и проходит без следа, когда я вспоминаю - не будет больше никакого Хогвартса, так же, как легкой и веселой жизни. Не у тебя, Драко.

Поттера, похоже, ностальгические мысли не посещают. Он старается держать себя в руках, но я вижу, что мне удалось его разозлить - крылья носа раздуваются, зеленые глаза обещают все муки ада, если я продолжу.

Ловлю себя на мысли, что мне, и в самом деле, хочется продолжить. Посмотреть, как он окончательно взбесится и потеряет над собой контроль, может быть, даже выхватит палочку, чтобы кинуть в меня какое-нибудь неприятное заклятье. Или, возможно, смутится или стушуется, покраснеет, как девчонка, которой показали неприличный жест.

Но вместо этого я толкаю дверь и выхожу на улицу, залитую багрянцем осеннего заката.

– Не бери в голову, - кидаю через плечо фразу и достаю палочку.
– Я пришлю сову.

Я аппарирую прежде, чем он придумает какой-нибудь остроумный ответ, и только потом вспоминаю, что не знаю адреса. Сначала хочу вернуться, но понимаю, что это будет выглядеть очень глупо, а потом мне в голову приходит отличная мысль, как использовать эту ситуацию в свою пользу.

Домой я вхожу, насвистывая незамысловатую мелодию, и впервые радуюсь тому, что живу один - отец ненавидел, когда я начинал свистеть, и каждый раз выговаривал, что это, по меньшей мере, неприлично.