– В той моей жизни был один человек, которого я очень-очень любил. Больше всех на свете.

– Блейз.

– Нет. Не так. Я любил его как отца, как старшего брата, возможно. Мой крестный Сириус. Мы не могли часто общаться, но каждая встреча от этого была еще более сладкой, – опекун улыбнулся, но тут же выражение лица снова стало печальным. – Когда мне было пятнадцать, его убили. По моей вине. Это было одной из причин пробуждения крови Певереллов. Так одиноко и страшно мне никогда прежде не было. Хотелось умереть вместе с ним, но я не смог.

Молодой лорд замолчал, вспоминая.

– А дальше?

– Не догадаешься сам, моя умничка, из какой семьи был Сириус? – предложил опекун.

– Блек?

– Угум. Сириус Орион Блек.

– И его родители?..
–

– Орион и Вальбурга Блеки.

– Вальбурга была замужем за Орионом? – не веря, переспросил Мракс.

– Она будет за ним замужем и теперь. Только, наверное, ей не стоит знать о том, что ее родители уже все решили.

– Я подумаю. Рассказывай дальше.

– Сириус очень на Регулуса похож. И внешностью, и характером. Я был бы счастлив быть Регу другом, но он хотел большего и я, не раздумывая о последствиях, дал ему больше. Дурак. Теперь он вовсе не хочет видеть меня.

– Я думаю, он простит, – вздохнул Том. Они снова замолчали, обдумывая каждый свое. – Най, человек, убивший твоего крестного. Это тоже был я?

Неожиданно нарушившие тишину слова заставили вздрогнуть. Гарри выгнулся, пытаясь заглянуть в лицо отвернувшемуся парнишке.

– Что за ерунда? Убил? Тоже?

– Это я отправил тебя сюда, убил твоих родителей, убил Блейза. Я говорю это на основании твоих слов. У меня отличная память, и я умею делать выводы.

– Это был не ты, – резко возразил Певерелл. – Тебе четырнадцать и сейчас 1940 год, твои слова.

– Но тем не менее…

– Нет, – твердо ответил опекун. – Это была очередная его попытка убить меня, это верно. Но его даже не было рядом, когда крестный умер.

– Ясно. У меня есть еще вопрос.

– Давай.

– Ты назвал меня Томом Реддлом в бреду. Почему не Марволо?

– Ты же хвастался, что умеешь мыслить логически, – фыркнул Най. – Представь себе, в том прошлом меня не было. Что из этого следует?

После секундного размышления Том зажмурился, словно от боли.

– Никто не забрал меня из приюта, так? Но в Хогвартс я, видимо, все-таки пошел.

– И был лучшим учеником, не сомневайся, – попытался утешить его старший волшебник.

– Надо же, даже имя… Даже моим именем я обязан тебе, – прошептал Том.

– Эй, успокойся, – улыбнулся Гарри. Он протянул руки и притянул к себе голову Тома, так что их лица оказались напротив друг друга. – Ты собирался утешать меня, а сам готовишься зарыдать. Своим именем ты обязан своей матери, а не мне. Я бы придумал что-нибудь попроще.

Он задумался на мгновение, а потом чуть приподнялся и поцеловал Марволо. Сначала поцелуй был легким касанием и непонятно, кто первым сильнее подался вперед и приоткрыл рот.

Глава 22

– Марволо! – Вальбурга тряхнула друга за плечо и помахала перед ним учебником по трансфигурации. – Ума не приложу, как ты будешь сдавать экзамены. Ты даже не готовишься!

– Если хорошо учиться весь год, то зубрежки перед экзаменом можно избежать, – буркнул Игнатиус, листая огромный том по зельеварению.

– Послушайте, – тяжело вздохнула Блек. – Мне одной это кажется странным? Марволо Мракс сидит перед стопкой чудненьких пыльных фолиантов и смотрит в окно! О, Мерлин всемогущий, да он даже в Хогсмиде читает!

– У вас дома, наверное, не все в порядке? – предположил Игнатиус, толкая Тома в бок. – Лорд Найджелус хорошо себя чувствует?

– Все хорошо, – ответил тот. Когда он, наконец, был отправлен обратно в школу, дома действительно не происходило ничего ужасного. Най пришел в себя и собирался серьезно заняться какими-то «неотложными делами во Франции», теперь мальчик не сомневался, что в случае необходимости его немедленно вызовут в поместье для оказания первой помощи опекуну.

Однако было кое-что, что серьезно отвлекало Тома от занятий. Тот самый поцелуй, который из утешительного нежного и невесомого быстро перешел в страстный и жадный. Наследник Мракс помнил, как вывернулся и в мгновение ока оказался лежащим на постели. Это было чудесно – прижиматься к Наю всем телом, гладить его шею, путаться пальцами в его волосах, ощущать его руки на своей талии, придвигающие его все ближе и ближе. Том был возбужден так сильно, как никогда прежде. Трусы оказались вдруг невероятно тесными, и он подумал, что сейчас кончит прямо в белье, стоит лишь немного потереться бедрами о что-нибудь. И эта мысль внезапно отрезвила его. Ведь на самом деле они не собирались зайти так далеко? Том точно не собирался! Он прервал поцелуй и соскочил с постели. Дышать было тяжело, внизу живота тянуло, а опекун выглядел настолько соблазнительно с вспухшими от поцелуев губами, встрепанными волосами и с задравшейся до колен мантией, что Мраксу самому казалось чудом, как он смог себя заставить выбраться из постели.