– Я и не надеялся, что ты сможешь сделать что-нибудь, - вздохнул блондин.

– Малфой, я не могу даже заботиться о Виктории, - заметил Гарри.

– Ты должен!
– исступленно крикнул Драко, снова приходя в себя.

– Я должен сражаться, Малфой! Как, по-твоему, я должен делать это, заботясь о ребенке?
– спросил он.

– Больше некому!
– кричал слизеринец.

– Я могу отдать ее Уизли, например, - предложил Гарри.
– Я уверен, что смогу найти кого-то, кто сможет лучше меня позаботиться о ней.

– Нет!
– категорично сказал Малфой.
– Она не будет жить с Уизли или с какими-нибудь грязнокровками. Или с какими-нибудь проклятыми оборотнями, - добавил он.

– Заткнись!
– закричал брюнет.

– Я не хочу, чтобы они заботились о моей дочери!
– бешено орал Драко.
– Они мне не нравятся!

– Ты им тоже не нравишься!
– возразил Гарри.

– Да, не нравлюсь, но тебе я, по крайней мере, доверяю!
– крикнул Малфой.

– Почему?!
– сердито спросил Поттер, проводя руками по волосам, чтобы не ударить этого чертова мерзавца.

– Потому что ты не хочешь, чтобы моя дочь оказалась сиротой, как ты!

Вот мы и добрались до истины, - подумал Гарри. Это неожиданное… перемирие было заключено ради ребенка.

Подумав об этом, парень и правда засомневался, что другие могли придерживаться тех же самых мотиваций, что и он, касательно благополучия Малфоя. Они действительно не понимали, что это такое - расти без родителей. Они бы сочли за благо, если бы тот исчез из жизни ребенка, но Гарри не был уверен, что все так просто. Драко все-таки был ее отцом, нравилось это кому-либо или нет.

– Люди тебе доверяют, Поттер, - тихо сказал блондин.
– Тебе доверяют больше, чем кому-либо из тех, кого я знаю.

Он поколебался, прежде чем добавить:

– Тебе доверяют почти так же, как доверяли Дамблдору.

Гарри почувствовал, как в груди заныло, и прикрыл глаза, чтобы справиться с этим. Он услышал, как Драко продолжил.

– Я ненавижу тебя, а ты ненавидишь меня. Однако ты, по-прежнему, наверно единственный, кто готов дать мне шанс, - прошептал он.

– Я не хочу давать тебе шанс, - недовольно сказал Поттер.

Малфой, похоже, понял, что Гарри на самом деле так не считает и ухмыльнулся.

– Да, я уверен, что не хочешь, но, как бы то ни было, ты сделаешь это.

– Я не думаю, что ты вообще заслуживаешь шанс, - сказал брюнет.
– Всего несколько недель назад я был бы рад сделать хоть что-нибудь, чтобы помешать тебе. Ты едва не убил Кэти и Рона, не говоря уж о Дамблдоре.

Драко выглядел огорченным.

– Ты прав. Я тоже не уверен, что заслуживаю шанс. Но я хочу получить его, - прошептал он.

Они погрузились в долгое молчание, оба поглощенные своими печалями и сожалениями.

– Эй, Малфой?

– Что?

– Ты действительно сказал, что я был кое в чем прав?

– Не привыкай к этому, Поттер, - скривился Малфой.

Гарри неожиданно ухмыльнулся.

– Не ожидал этого от тебя, - признался он.

Глава 3.

– Почему ты не убежал со Снейпом?
– осторожно спросил Гарри. Он не хотел поднимать эту тему накануне перед тем, как Драко надо было уходить.

– Он - гребаный Пожиратель Смерти, Поттер!
– воскликнул тот.
– Сколько раз я должен тебе это повторять?

– Но разве он не помогал тебе весь год?

Блондин фыркнул.

– Он весь год ходил за мной по пятам, черт его побери. Думаю, он хотел быть уверенным, что я как следует выполняю полученное задание, - с горечью произнес парень.
– Я получил строгий приказ сделать все самостоятельно. Вряд ли кто стал бы нарушать приказы, если бы конечно не хотел быть убитым.

Гарри широко распахнул глаза, когда Драко неумышленно разоблачил себя и наклонил голову, чтобы скрыть свое удивление. Он почувствовал, что его сердце начало быстрее биться от полученной надежды. Может быть, окажется, что его подозрения были правильными.

– Этот человек убил Дамблдора вместо тебя и спас твою задницу, - Гарри заставил себя говорить со злостью, переживая болезненные воспоминания, но отказываясь останавливаться на них. Ему необходимо было получить эту информацию.

Драко тяжело выдохнул.

– Я знаю, что он спас мою задницу, - устало сказал он.
– Честно? Он оказывал мне огромную поддержку. К сожалению, это была поддержка Темной стороне.

Его взгляд становился все более отсутствующим по мере того как он продолжал говорить.