– Ты все еще здесь, - тихо сказал он.

– Конечно здесь, - протянул Драко.
– А где мне еще быть?

– Умер, в Азкабане, в Малфой Мэноре, - Гарри перечислял возможные варианты, озвучивая свои страхи.
– Раньше я всегда боялся заглядывать вперед. Я бы поговорил об этом, но всегда знал, что у меня нет будущего, пока я не уничтожу Волдеморта. Но сейчас все кончилось. То есть, конечно, последствия войны еще долго будут сказываться, но все закончилось. Волдеморт исчез. Ты здесь. И я здесь.

– Теперь ты будешь жить, Гарри, - сказал Драко, проводя пальцем по скуле бойфренда.

– Ни один из них не может жить, пока жив другой, - процитировал Гарри.
– Вот что это означает, да? Теперь, когда он, наконец, исчез, я смогу жить своей жизнью.

– Думаю, что да, - согласился Драко. Он запнулся (его палец тоже остановил свое движение), потом спросил: - Ты понимаешь, что наша жизнь не будет идеальной?

Гарри повернул голову и посмотрел на него, услышав в голосе бойфренда неуверенность.

– Что ты имеешь в виду?

– На прошлой неделе пришло огромное количество писем от поклонников, - сказал Драко.
– Мы тоже получили много вопиллеров… особенно в последние два дня.

– О, я превратился в олицетворение зла даже быстрее, чем ожидал, - сухо произнес Гарри.
– Я же говорил тебе.

– Да, ты получил пару вопиллеров, - признался Драко.
– Тебя это не беспокоит?

– Может, немного, но я привык. Мне их время от времени присылают по самым разным поводам.

– Большая часть магического мира сейчас тобой очень довольна, - сухо заметил Малфой.

– Да, поэтому неважно, что говорят несколько человек. Честно говоря, меня больше не беспокоит, что скажут люди. Я хочу, чтобы они обо мне забыли и оставили в покое.

– Такого не будет, Гарри.

– Знаю, но так приятно об этом помечтать.

Драко опустил глаза и выдавил:

– Основная часть вопиллеров была адресована, не тебе, нам… Вообще-то, почти все они были мне. После суда все узнали, что мы встречаемся, и меня предупредили, чтобы я держался от тебя подальше. Ты слишком хороший, чтобы встречаться с таким, как я…

– Ты же не веришь в это, правда?

– Нет, не верю.

Гарри лишь пристально посмотрел на него.

– Может, немножко, - недовольно признался Драко.
– Мерлин, Гарри! Ты можешь получить любого, кого захочешь. Ты совершил подвиг. Я свободен и могу вернуться в общество и даже продолжить учебу. Почему, черт побери, ты и сейчас хочешь быть со мной? Я пятнаю твою репутацию.

– Да, ведь больше всего в мире я дорожу своей репутацией, - язвительно заметил Поттер, закатывая глаза.

Он толкнул Драко на спину, теперь они поменялись местами. Опершись на локоть, Гарри посмотрел на бойфренда, потом провел свободной рукой по его волосам, спустился на скулу, шею.

Он знал, что Драко, возможно, сочтет это оскорблением, но ему нравилось, как тот выглядит по утрам. Сонный взгляд, сексуально растрепанные волосы. Он был расслаблен и не играл на публику. В этот момент выражение его лица было открытым, даже уязвимым.

Демонстрация собственной слабости не была присуща Малфоям, и Гарри ценил то, что Драко не стеснялся выглядеть уязвимым перед ним. Драко всегда был сильным ради него, и Гарри порой забывал, что ему тоже надо быть сильным ради любимого.

– Драко Малфой, ты мой, - объявил Поттер.
– По общему мнению, я могу заполучить кого угодно, но мне повезло - у меня есть ты. Сексуальный, интеллигентный, очаровательный, заноза в заднице… Все это ты.

Драко поднял бровь и изогнул губы в полуулыбке, которая так нравилась Гарри.

– Заноза в заднице?

Поттер ухмыльнулся.

– Да, и ты это знаешь. И это мне в тебе нравится. Я могу обсудить с тобой все, что у меня на сердце, и мне не надо подбирать слова, чтобы не сказать лишнего. Ты любишь меня по тем же самым причинам, - самодовольно добавил он.

– Возможно, - уклончиво ответил Драко.
– Ну, а почему еще ты меня любишь?

Теперь Гарри удивленно приподнял бровь. Что, черт возьми, было в тех вопиллерах? Обычно он, а не Драко, мучился от неуверенности. Дурсли при любой возможности старались унизить его. За то время, что Гарри жил у них, от его самооценки не осталось ни следа, но этим летом юноша снова стал обретать уверенность в себе… во всяком случае, он так думал.

– Ну, - задумчиво произнес Поттер, выводя пальцем узоры на груди Драко.
– У тебя острый язык, и я восхищаюсь тем, как ты им пользуешься, и для разговора, и для всего остального.