Последние слова были произнесены шепотом, но Поттер почувствовал, как приступ гнева захватывает его и он в мгновение ока навис над Драко, сжав кулаки и изо всех сил борясь с желанием силой заставить его замолчать. Что-то темное и ужасное маячило в его сознании, и Гарри необходимо было дать выход злости, пока он не взорвался. Малфой заскулил и закрыл глаза, ожидая неизбежного.

– Ты защищаешь их? После того, что они сделали с тобой? Ты должен был бы поощрять меня. Я могу заставить их поплатиться. Они никогда снова не причинят никому вреда. Если не… если ты не хочешь, чтобы они явились сюда, убивая, калеча, насилуя. У тебя все еще есть эта гребаная метка на руке? Я могу узнать, кто это был. Я могу взломать твое сознание и узнать все, что мне нужно. Ты знаешь имена, лица, места, где они прячутся, - есть подробности, которыми ты не поделился. Ты укрываешь их? Ты хочешь, чтобы они оставались на свободе? Скажи мне, кто они и что ты помнишь из того, что могло бы помочь мне найти их. Или я решу, что мне надо просто влезть в твое сознание и достать те воспоминания, которые нужны!

Угроза быть подвергнутым легилименции была страшнее угрозы физического насилия. Драко задрожал от страха и зашелся в приглушенных рыданиях:

– Нет! Не делай этого. Я… ты не можешь понять… я сделаю все, что ты хочешь. Все! Пожалуйста, пожалуйста, не делай этого. Все что угодно, только не это. Я расскажу тебе все, что ты хочешь. Я никого не укрываю. Я просто не хочу… я не хочу думать о них… Я хочу забыть! Их место в Азкабане, Гарри. Этого не должно быть… ты не должен… делать это. Ты не можешь… это неправильно… это неправильно… Это неправильно!

Драко бросился на кровать и свернулся в позу зародыша, замотавшись в простыни и подтянув колени к груди. Он лежал на боку, переполненный страхом, и искоса глядел на Поттера сквозь слезы. Блондин вспомнил, как тот пришел с ножом, сразу после его появления здесь, но это… это был более холодный, более жестокий Гарри, чем Малфой мог себе представить, и это было так неправильно. Это расшатывало его основополагающие представления о мировой справедливости.

Гарри стоял, широко распахнув глаза и раздувая ноздри, едва сдерживаясь, чтобы не применить силу, и наблюдал, как Драко впадает в панику. Только то, что он находился в собственном доме, и абсолютное понимание, что Малфой не представляет собой опасности, удерживало его от нападения на сознание и тело юноши. Поттер развернулся и пошел прочь:

– Я разберусь с тобой позже. Сейчас мне надо быть кое-где еще.

Тихие шаги на лестнице, вот и все, что было слышно в доме Уизли. Гарри ушел, оставив Драко дрожать и плакать в одиночестве, ужасаясь того, во что он ввязался.

– -------------------------------------

В дешевой гостинице в Лидсе мужчина средних лет, некогда полный, но сильно похудевший за год скитаний, в крайнем возбуждении собирал немногочисленные пожитки в рюкзак. Каждое новое убежище было похоже на предыдущее, и сейчас настало время двигаться дальше. Пора было аппарировать в Брайтон, а потом, может быть, в Глазго. Никогда не возвращаться на прежнее место, всегда найдется, где спрятаться.

Он прижал к себе рюкзак и приготовился аппарировать. Но ничего не произошло. Он сделал еще одну попытку, но результат был тем же самым. Холодная испарина выступила на его лице, а волосы на голове зашевелились от ужаса. Что-то было ужасающе неправильно. На его комнату была наложена антиаппарационная защита. Он кинулся к двери, приготовив палочку.

Дверь буквально взорвалась, влетая внутрь, сбивая его с ног и отбрасывая к кровати, накрыв обломками. Прежде чем он смог подняться, черный ураган сделал это за него, а ботинок сильно ударил в грудь, прижимая спиной к земле, когда мужчина снова попытался встать на ноги. Его ребра болели от полученного удара, он потянулся к выпавшей из рук палочке, но мгновение спустя над ним нависла беспощадная тень, и носок жесткого ботинка ударил в челюсть. Боль была слепящей, и он со стоном упал на спину.

– Пощадите. Я… я сдаюсь.

– Слишком поздно просить пощады.

Голос, отвечавший ему, яростно шипел, так же устрашающе, как шипел его бывший хозяин, человек, заклеймивший его Меткой, благодаря которой он стал изгоем в глазах всего мира.

– Тебе нет пощады… после всего, что ты сделал. Теперь ты умоляешь? Для мольбы было время, но ты упустил его. Сейчас ты - пустое место, но твоя смерть послужит уроком для других.

Лунный свет, просачивающийся через окно, осветил силуэт в мантии с огромным клинком в руке, наклоняющийся ближе. Двойная вспышка красного, и рука мужчины заболела так, как не болела больше года. Клинок перерезал его горло, выпустив фонтан крови. Каминский с жутким страхом произнес свои последние слова:

– Пощадите… мой Повелитель.

Глава 16. Правда и домыслы.

– Зачитать это вам, Министр Шеклболт?

Секретарь Шеклболта вежливо обратилась к нему, нервно сжимая в руке последний номер «Ежедневного Пророка». Она отлично знала, что ему не понравится слушать это, впрочем так же, как и читать.

– Давайте, Алиса. Можете приступать.

Кингсли потер виски, наклоняясь к столу. В таких случаях он сразу понимал, что случилось что-то очень плохое. За прошедший год Министр опытным путем выяснил, что подобные вещи почти никогда не означают ничего хорошего или хотя бы приемлемого.

«Сегодня рано утром в дешевой маггловской гостинице, расположенной на окраине Лидса, был найден мертвым бывший Пожиратель Смерти Виктор Каминский, 53-х лет. Следственные органы констатируют убийство, но Министерство, как обычно, пока не сделало официального заявления.

Точная причина смерти также пока не установлена, но неизвестный источник проинформировал нас, что после смерти тело было обезглавлено, а сама голова была выставлена на всеобщее обозрение при входе в комнату. На стене кровью жертвы было написано: «Никакой пощады».