Мачур вынимал из каменной ниши зеленоватые флаконы и кувшинчики, осматривал их, принюхивался. Одни возвращал назад на полочку, из других нацеживал в наперсток какой-то жидкости, которую сливал потом в небольшую кружечку. Накрыв эту кружечку ладонью, он минут пять сидел так, сомкнув глаза и погрузившись в свои заговоры.

— Выпей это. И до конца апреля забудь о смерти. Постарайся забыть. Считай, что на какое время забудешь о ней, столько и проживешь.

Король выпил, поднял с земли свой кунтуш и вновь уставился на колдуна, словно послушник на настоятеля монастыря.

— Чего ждешь? Иди. Это сражение ты еще выиграешь.

Король дошел до двери и только тогда вдруг вспомнил, что колдун упомянул о каком-то сражении.

— Что ты имел в виду? Какое сражение упомянул?

— Сражение, в котором ты победишь послезавтра под Черным Замком.

— Не пойму я тебя, Мачур, будь ты проклят. Под каким еще Черным Замком?

— Под деревушкой, что неподалеку от Гданьска, в нескольких милях от побережья.

— Но там сейчас нет войны. Господь миловал…

— Войны на землю не я посылаю и не я унимаю их. Это — в руках Высших Посвященных. Все остальное узнаешь за стенами моей кельи.

— Но я намерен возвратиться в Варшаву. Меня ждут дела.

— Делами королей тоже не распоряжаюсь. Жизнями — другое дело. Но ехать, земное величество, ты должен сейчас не в столицу, а к Черному Замку. Независимо от того, что услышишь за стенами храма.

— Но я еще должен помолиться? — вдруг спросил Владислав IV.

— Зачем? Все равно молитвы короля слушать некому. Тот, кто избрал для себя земное величие, небесного уже лишен. И запомни: молитва — для тех, кто не знает пути к Высшим Посвященным. Это всего лишь скуление у подворотни. Но только что ты побывал в их райских лугах. Теперь осталось одолеть отведенный тебе путь.

Оставив келью, король обошел храм, вновь ступил на широкую, мощенную гранитными плитами паперть и содрогнулся. Солнце светило по-весеннему ярко и тепло. Словно не было зимы, не лежал на окрестных полях и в перелесках снег, не кричали на продрогших, заиндевевших ветках вороны.

Это было солнце его гибели. Теперь он знал, что до конца дней своих каждое яркое, по-весеннему теплое солнце будет воспринимать как предвестника своей гибели.

Там, внизу, стояли кареты и повозки. Удивленные неожиданным потеплением, гусары эскорта мечтательно подставляли лица солнечным лучам. Вся площадь вокруг храма, включая старинное кладбище, была оцеплена всадниками, чтобы ни одна католическая душа не проникла в это время в храм. В конце концов, не каждый день в нем отмаливали свои грехи короли.

— Мы готовы, Ваше Величество, — раздался за спиной у Владислава IV вкрадчивый голос епископа.

— К чему? — резко спросил король.

— К возданию молитвы. Прибыли два священника из окрестных приходов. Я сам поведу…

— Будьте готовы к тому, чтобы, как только я уеду, объявить всей округе, что в этом храме творил молитву перед сражением король Владислав IV. Здесь когда-нибудь молился кто-либо из королей?

— Он расположен вдали от дорог. По преданию, здесь воздавал хвалу Всевышнему только Сигизмунд II Август.

— Это всего лишь предание. И не более того, — король вдруг почувствовал, что хворь действительно отступила. Он ощущал себя окрепшим и бодрым. Надолго ли?

«Пусть даже всего лишь до мая. Зато, не валяясь в постели, — сказал он себе. — Уходить надо тоже по-королевски».

— Отныне в округе должно быть одно предание: здесь творил молитву король Владислав IV. Перед сражением под Черным Замком.

Епископ чуть подался вперед и, поскольку король все еще стоял спиной к нему, чуть отклонился, чтобы заглянуть Его Величеству в лицо.

— Что вы так смотрите на меня, словно не видите, что это говорит король? Или не понимаете, о чем он говорит.

— Вы, кажется, упомянули какое-то сражение?

— Если бы я знал, — неожиданно проворчал монарх. — Есть где-то поблизости такая деревушка — Черный Замок?

Епископ оглянулся на стоявших чуть поодаль священников и спросил их. Один из них вспомнил, что так называется небольшой хуторок, возле которого высится старинный полуразрушенный замок.

— Если замок, значит, сражение будет происходить под ним.

— Но там некому сражаться. На польской земле нет врагов, — с едва заметной усмешкой напомнил епископ, очевидно, считая, что король все еще пребывает под воздействием «райского зелья» колдуна Мачура.

— Сражения случаются не тогда, когда появляются враги, а когда этого желает король.

— Простите, государь, ничего подобного слышать мне пока что не приходилось.

— Был бы жив король, а враги у него всегда найдутся, — тем же тоном продолжил Владислав, не обращая внимания на его слова.