Мелькнула мысль остановить двигатель, чтобы тот, кто за ним присматривает, примчался, а я бы втихаря понаблюдал, что это за дизелист тут обитает такой, и стоит ли идти на контакт с ним.

Между агрегатом и задней стенкой электростанции имелся небольшой промежуток, я решил напоследок исследовать и его. Эта разведка привела к тому, что я с большим трудом сумел удержать в желудке свой походно-полевой завтрак.

За гремящим агрегатом находился труп.

— … Так, пожалуйста, чуть подробнее опишите его. Вы вообще обошли этот момент, когда излагали свои похождения в первый раз.

— Знаете, это действительно тошно…

— Давайте не будем играть в благородных девиц, — потребовали вы неприятным голосом. — Итак, это был труп мужчины?

— Да.

— Пожилого, молодого?

— Скорее молодого. Хотя, вряд ли. Наверное, лет тридцати пяти. Максимум сорока. Выглядел довольно крепким, коренастым… Рост средний, может, чуть меньше. Волосы светлые.

— Покойник был раздет?

— Частично. Брюки спущены до колен. Джинсы. Торс голый.

— Так. Торс голый, коренастый… Значит, не разложившийся?

— Нет. Возможно, его убили двумя днями ранее.

— Вы хорошо умеете определять время смерти?

— Нет. Вовсе нет… Черт возьми, я не знаю. Может быть, он умер за день до того, как я на него наткнулся. А может быть, за неделю.

— Теперь вы говорите «умер». А поначалу вы сказали, что он был убит. Где же истина?

— Если человека убить, то он, как правило, умирает…

— И острить, пожалуйста, не надо. — Вы, похоже, здорово разозлились. — Так что же с ним все-таки случилось, по-вашему?

Человек был распят на стене дизельной. Кто-то за растянутые руки подвесил его, пробив запястья, на торчащих из стены штырях арматуры, загнутых кверху и заостренных, точно крючья. При этом не особенно и высоко — коленями покойник почти задевал до пола. Впрочем, чтобы он не мог упереться ступнями в металлическую поверхность, неизвестные экзекуторы, по-видимому, перебили ему кости голеней — ноги в синих джинсах, спущенных с пояса, были неестественно вывернуты. Белокурая голова безвольно свисала вперед, а торс покрывали следы ран и ожогов. Самое страшное — и это нетрудно было заметить — человека еще и кастрировали.

Я попятился, оглядываясь назад и держа пистолет наготове. Вот уж верно — хорош бы я был, останови дизель и попытайся познакомиться с теми, кто пришел бы сюда… Но, может быть, эти варвары уже далеко? Неужели мальчишка каким-то боком имеет ко всему этому отношение? Нет, вряд ли, немыслимо. Бред.

Индикатор топлива показывал, что бак еще заполнен на четверть. А какая у него емкость — поди разбери. И расход солярки я тоже не мог точно прикинуть. Может быть, двигатель крутит с момента последней заправки суток двое, и сегодня остановится, если ему не подольют горючего?

Все-таки, надо отсюда драпать. Ведь больше ничто меня здесь не держит. Все что я мог, сделал, и даже более того — сумел спасти свою шкуру. При этом дважды. А если меня заметят те, кто распял этого беднягу, мне придется спасаться в третий раз. Но с меня хватит!

Я покинул помещение дизельной (разумеется, с величайшей осторожностью) и стал прикидывать направление к реке. Определить его было не так уж трудно — дорога к водным путям обычно ведет под уклон. И верно — через пять минут ходьбы (осторожной, с постоянной оглядкой по сторонам) я увидел металлический решетчатый забор, отгораживающий пляжик от основной территории, а чтобы спуститься к берегу, надо было пройти через калитку. Впрочем, через забор тоже можно перелезть, однако он оказался достаточно высоким, чтобы это легко было сделать.

С легким звенящим скрипом калитка открылась. Песчаный пляж полого спускался к синевато-серой поверхности Вантая, катящего свои воды слева направо относительно меня. Не слишком уж широкая река — метров пятьсот, наверное, может, чуть больше. Ниже по течению располагался невидимый отсюда комбинат, в свое время донельзя загадивший реку от черты города и до самого устья, еще ниже — областной центр. Полтораста километров. Сплавляться, даже если хорошо помогать веслами, всяко больше суток придется. Ну да ладно. Правильно я сделал, что набрал консервов — неизвестно еще, ловится ли сейчас рыба в Вантае, да и чем ее ловить, и как готовить — тоже вопрос на засыпку.

Что у нас справа, что у нас слева? Справа — вроде бы детская купальня — небольшой участок реки когда-то был выгорожен стальной сеткой, сейчас проржавевшей и изорванной. Слева — что-то наподобие будки с небольшой вышкой. От будки к реке торчит то ли мостик, то ли бон. Лодок, правда, не видно.

Я подошел к будке — точно: написано что-то прокат лодок. Выгоревший спасательный круг на стене и остатки картинок на тему «Как откачать утопленника». Ненаглядная агитация. Лодок, правда, не видно — ни на берегу, ни у бона. Впрочем, метрах в десяти от берега стоит какой-то ржавый бокс приличных размеров — десяток легковушек поместятся запросто. Одна из его дверей чуть приоткрыта. Может, там хранятся лодки?