… — Он так сказал? — спросил Норьега.

— Да, — ответил Сергей. — Но он еще кое-что говорил. — В частности, что с машинами вы именно так когда-то поступали. Что у вас был очень важный заказ от «хефе политико», и если бы его «Кадиллак» тогда вы бы не смогли починить, ваш бизнес мог оказаться под угрозой закрытия. Это правда?

Вместо ответа Хосе приглашающе махнул подмастерью:

— Поехали.

— Куда?

— Увидишь.

Сергей счел за лучшее не задавать вопросов. Мастер и подмастерье сели в «Жука», и Норьега погнал машину в сторону Коста-Роха. Но на развилке поехал не прямо, к жилым кварталам, а свернул на неровную дорогу, ведущую на ту окраину, в сторону которой советским специалистам строго-настрого запрещалось даже нос поворачивать.

— Это ведь Вилья-Брава? — спросил Сергей.

Хосе кивнул.

— У меня могут возникнуть проблемы…

— Мы же не к проституткам едем, — проворчал Хосе. — И не на петушиные бои.

— А к кому?

— Увидишь, — опять сказал мастер.

Видно было, что Норьега очень недоволен. И Лихоманов предполагал, что эту экскурсию Хосе затеял только потому, что Сергей не далее как вчера заявил, что ему через неделю улетать — билет на самолет уже заказан.

«Фольксваген» небыстро двигался по ухабистой дороге среди бедных лачуг и странно выглядевших для Кубы заведений — неброские вывески на них, почти все на английском языке, утверждали, что здесь можно выиграть кучу денег, приятно провести ночь, и приобрести самые экзотические сувениры. Дело шло к вечеру, возле некоторых домиков стояли вульгарно одетые девицы всех цветов кожи, у дороги то и дело вырастали помпезно выглядевшие молодые люди. «Жук» Норьеги их не интересовал. Они высматривали такси, и если такое вдруг парковалось у обочины, к машине сразу же подскакивал «гид».

— Туристы? — поинтересовался Лихоманов.

— Гринго, — неохотно ответил Хосе. — А может, европейцы, не заметил… Любители острых ощущений.

На дальнейшие расспросы Норьега отвечал молчанием. Он продолжал вести машину через Вилья-Брава, и вдруг свернул в какой-то узкий и совсем уже непроезжий переулок. «Жук» принялся раскачиваться и подпрыгивать, скорость упала до шести-семи миль в час. Здесь было почти безлюдно, лишь кое-где у совсем уж затрапезного вида заведения толклись оборванцы, почти все босые, в лохмотьях и пьяные, но у каждого на голове красовалось сомбреро размером с колесо от грузового «Мака».

Норьега остановил машину у одного из бедных домишек, ничем почти не отличающемся от подобных, расположенных поблизости.

— Выходим? — спросил Сергей.

— Сиди…

К машине стали приближаться три подростка — белый, черный и краснокожий. Все в сомбреро и грубых пончо, а индеец, кроме того, не таясь, держал на виду здоровенный нож — в кино про семинолов и апачей такими снимали с бледнолицых скальпы. Неизвестно, что за намерения имелись у троицы, но вид был самый что ни на есть бандитский, и Сергей даже слегка струхнул. Хосе высунул голову в окно и что-то резко сказал. Подростки прошли мимо.

Скрипнула дверь, из-за нее выглянула женщина. Подождав секунду, подошла к машине. Пожилая, наполовину белая, наполовину индеанка, с длинными седыми волосами и лицом законченной алкоголички. Хосе завел с ней почти непонятный Сергею разговор, затем сказал подмастерью: «пошли».

Лихоманов двинулся следом за Норьегой. Сергей думал, что они войдут в дом, но вместо этого их провели на задний двор. Там на запущенном и порядком заросшем участке стоял довольно большой гараж, а возле гаража сидел и курил сигару мужчина лет тридцати, почти белый, с незначительной примесью негритянской крови. Одежда его была довольно грязна и поношена, вместо сомбреро на голове красовалась когда-то белая панама. На лице его было печальное выражение. Похоже, он тоже неплохо знал Хосе. Мужчины поздоровались и заговорили на том же самом сленге, которого Лихоманов не знал. Но ясно, что речь шла о том, что новый подмастерье Норьеги хотел бы посмотреть, над чем работает мастер Хоакин.

Мастер Хоакин был не в восторге от подобной просьбы, но спустя десяток минут переговоров, сопровождаемых энергичной жестикуляцией, вошел в гараж, запустил бензиновый генератор и зажег свет. Потом пригласил гостей войти, а сам вышел.

До такой степени «убитого» авто здесь Сергею еще не приходилось видеть. Он даже не понял, что это за машина — модель была ему незнакома. Автомобиль был не самым «крутым», даже в прежние годы. Кузов — двухдверный седан, если даже не сказать — купе, без малейшего намека на «плавники». Изначально, видимо, зеленого цвета, он был ободранным, побитым и ржавым; лобовое стекло — панорамное, по моде пятидесятых — покрылось сетью трещин. Раздельная решетка радиатора помялась, не иначе, от давнего столкновения, в котором серьезно пострадали фары, да и вся передняя часть. Смятый капот, спущенные колеса… Словом, металлолом. Утиль — даже для Кубы.

— Эта машина еще поедет, — сказал Норьега.

— Не может быть, — произнес Сергей. — Хотя, если мотор…

— Можешь открыть капот, — сказал Норьега.

Лихоманов поднял заскрежетавшую крышку и посмотрел на смятый радиатор, расколотый трамблер, и — самое главное — двигатель без блока головок. Ржавчина покрыла когда-то зеркальное покрытие внутренних поверхностей цилиндров, из клапанных гнезд торчали грязные пружины. Кошмарное зрелище для механика, словом.

— Да здесь нужна замена двигателя, — уверенно произнес Сергей. — Это что за машина?

— «Крайслер-300» пятьдесят шестого года. Недавно приобрели у детей покойного Саммерли — старого гринго, оставшегося жить на Кубе. Через неделю на этой машине будет ездить сын комиссара милиции.

— Не может быть, — снова сказал Сергей.

— Хоакин согласился рискнуть. Я бы не стал.

— Почему?

— Ты не забыл о последней заповеди механика? Так вот, Хоакин умеет подчинять себе то, о чем не принято говорить вслух. Может быть, даже, он лучший механик, чем я.

— Но вы это тоже пытались делать?