– Ну уж нет, – покачал головой Голицын. – Хватит с меня на этой неделе грабежей.

– Это уже был бы не грабеж, а настоящий разбой, – заметил Глеб с невеселой улыбкой. – Думаешь, мне это нравится? – выделил он голосом местоимение «мне». – Ладно, что сделано, то сделано, хватит с них машины, – Соколов похлопал ладонью по внутренней стороне дверцы.

– Тут с них не убудет – такая машина наверняка застрахована, – проговорил Иван. – Да мы ведь и не собираемся брать ее насовсем, ведь так?

– Меньше чем через сутки, когда наши бравые служители правопорядка очухаются, ее будет, роя носом землю, искать вся полиция России, если не вся полиция Европы, – хмыкнул Соколов. – И найдут быстро, тут уж будь уверен. Главное, чтобы нас с тобой в ней в этот момент уже не было.

– Не будет, – заверил друга Иван. – Но вернемся к деньгам. Раз их нет, может, и на рынок тащиться не стоит?

– Стоит, стоит, – замахал руками Глеб. – Можно там сначала что-нибудь продать…

– Ага, – кивнул Голицын. – Что-нибудь ненужное… Например, твой «Шилк», – с сарказмом в голосе проговорил он.

– «Шилк» продавать нельзя, – совершенно серьезно покачал головой Соколов. – Он нам, во-первых, еще пригодится, во-вторых, безответственно было бы пускать в оборот такое оружие, ну и, в-третьих, наконец, как ты собираешься объяснять пейзанам принцип его действия?.. Нет, бластер пока стоит попридержать. А вот что действительно можно попытаться толкнуть, так это вот это, – он поднял руку с браслетом.

– Угу, а принцип действия пеленгатора местным пейзанам хорошо знаком и без лишних объяснений, – усмехнулся Иван.

– А мы и не будем им ничего говорить про пеленгатор. Это часы. Просто часы. Очень крутые, кстати. Швейцарские, наверное – или какие там у них самыми крутыми считаются? Скажем, армейская модель – потому что с компасом и фонариком. Кучу бабок стоят. Совсем по-дешевке отдаем…

– Ты бы это… – перебил друга Голицын, – приберег, что ли, свой запал для потенциальных покупателей. Я-то твой браслет все равно и задаром не возьму…

– Возьмешь, – убежденно проговорил Глеб. – Я что, по-твоему, в таком виде пойду на рынок, – вновь обратил внимание Ивана на свой форменный комбинезон Соколов. – Так что уж не обессудь – выход твой.

– Никогда ничем не торговал, – пожал плечами Голицын. Машина тут же дернулась, и он вновь сосредоточил все свое внимание на руле. – Тем более – часами…

– Я до сегодняшнего дня тоже ни разу отделение полиции штурмом не брал, – проговорил его друг. – И машины угонять мне тоже как-то не доводилось. А о том, чтобы бункеры бомбить, вообще речи до сих пор не шло…

– Ох, и не говори… Вот, черт, едва поворот не пропустил! Нам же тут налево!

Пару раз мигнул указатель поворота, и, перевалив через «лежачего полицейского, внедорожник въехал на огороженную территорию, над которой крупными буквами значилось «Центральный рынок «Заречье».

– Вон, видишь, желтая палатка стоит, – махнул Глеб рукой куда-то вправо, когда, протиснувшись между рядами припаркованных автомобилей, Иван обогнул огромный крытый павильон, являющийся основным строением рынка «Заречье», и, не без труда найдя свободное место, приткнул внедорожник между старым насквозь проржавевшим «Москвичом» и маленьким красным «Шевроле». Заглушив двигатель, Голицын посмотрел в указанную другом сторону: среди выгоревших на солнце тентов, со штабелями ящиков и коробок, полных овощей и фруктов – едва ли, впрочем, местного производства (не сезон же еще!) – втиснулся один, прилавок которого был почти пуст. Зато на нем имелась большая картонная табличка, на которой от руки – не слишком ровно – было выведено синей шариковой ручкой: «Куплю золото, серебро, моб. телефоны, часы». – Как раз то, что нам нужно, – убежденно произнес Соколов, расстегивая браслет и протягивая его Голицыну. – На, бери.

– Они там что, краденое скупают? – проговорил Иван, слегка нахмурившись. – Прям вот так вот – в открытую? А куда же копы смотрят?

– А копы пока нас с тобой ловят, – усмехнулся. Глеб. – И потом, совсем не обязательно краденое. Вот телефоны – почти наверняка да. Ну и часы, наверное. А золото да серебро им бабушки старые несут… Я так думаю, – добавил он.

– И что, я вот так вот к ним подойду и скажу: «Дяденька, купите часики?» – с большим сомнением в голосе сказал Голицын.

– Вот так вот и подойдешь, и скажешь, – кивнул его друг. – Да ты не волнуйся, для них это обычное дело!

– Обычное дело… – повторил Иван. – Для них-то, может, и обычное… И что, сколько мне с них просить?

– Ну, это уже сам смотри – по обстановке. Чем больше – тем лучше, конечно… Но так, чтоб нам с тобой хотя бы переодеться хватило, ну и перекусить чего-нибудь. Какие тут у них цены на рынке?

– Понятия не имею, – пожал плечами Голицын. – Раньше считались относительно невысокими… Если с Москвой сравнивать, конечно. Ну, то есть, просить тыщ десять-пятнадцать, да?

– Пятнадцать тебе вряд ли дадут, – с сомнением покачал головой Глеб. – Десять – было бы, на мой взгляд, большим успехом. А так, выручить хотя бы тысяч пять-семь…