– Но это опасно, - еще сильней нахмурился Вернон.
– Вдруг он взорвет дом.

– Загрузите его работой, чтобы некогда было хулиганить, - решила не сдаваться сестра.

Скрепя сердце, хозяева согласились.

Перед тем как уехать, тетя Петунья положила перед Гарри список дел: убрать посуду, приготовить ужин и завтрак, помыть в доме полы и окна, выдергать сорняки на клумбах, подмести дорожки и вытрясти коврики. «Они меня за Золушку принимают?
– возмутился мальчик.
– Тут работы на целую неделю, а не на несколько часов, и у меня нет феи-крестной, чтобы помочь».

Оставшись один, Гарри вымыл посуду, в спешке разбив пару тарелок. Затем принялся за окна и полы. Даже понимая всю невозможность сделать весь объем работы, он старался: ему не хотелось быть запертым в своем чулане - только не летом, когда так хорошо на улице!

Мальчик как раз домывал лесенку, когда родственники вернулись. Увидев, что у «дармоеда еще и конь не валялся» (слова Мардж), дядя Вернон вынул ремень и выпорол Гарри под хихиканье сына, поощрения жены и подначки сестры «бить больнее». Затем племянник был отправлен в чулан, где и провел остаток вечера и ночь.

* * *

Утром Гарри болезненно морщился, но стоически занимался приготовлением еды. Впрочем, ему было не привыкать: его били не в первый раз и, всего скорей, не в последний, а работать заставляли всегда, несмотря на наказание.

Завтрак получился весьма поздний: Мардж и Вернон засиделись вчера до двух часов ночи и сегодня оба мучились похмельем. Настроение от этого у них было отвратительное, и они пытались сорвать его на других. Поэтому Петунья принесла графин с виски и ведерко льда.

– Все-таки я не понимаю, какая необходимость заставила вас оставить мальчишку в доме, - завела Мардж любимую песенку, выпив пару бокалов.

– Мы слишком дорожим репутаций, - в который раз пояснил Вернон.
– Как бы отреагировали соседи, узнай, что мы отправили племянника в приют?

– Этот неблагодарный выродок наверняка не поддается никакой дрессировке, - продолжала ныть его сестрица, вызывая раздражение у Гарри тем, что снова сравнивает его со своим блохастым псом.
– Кем, говоришь, работали его родители, Петунья?

– Никем, - ответила женщина, заставляя племянника морщиться.

Сколько раз Гарри уже слышал историю, что его родители были безработными и погибли в автокатастрофе, будучи пьяными. Он знал, что тетя врет, так как помнил, что их убили смертельным проклятьем, и в самом начале пребывания у родственников даже пытался с ней спорить, но, поняв, что это бесполезно, перестал и почти смирился.

– Я так и предполагала, - покачала головой Мардж, выливая в свой немаленький рот очередную рюмку.
– Бездельники и пьяницы. А твоя сестрица была еще наверняка шлюхой.

Это было уже слишком! Гнев скрутил разум мальчика. Он не позволит издеваться над своими погибшими родителями!

– Зашей себе пасть, толстая гадина!
– зло выкрикнул Гарри.
– Мои родители приличные люди, не чета тебе! А если и не работали, так потому, что были богатыми!

В гостиной зазвенели стекла и полопались фужеры в буфете. Мардж задохнулась от возмущения и явно собиралась поведать что-нибудь столь же гадкое, но не смогла, так как ее руки, помимо воли хозяйки, начали зашивать неизвестно откуда взявшейся огромной иглой с суровой, толстой ниткой рот. Это было такое страшное зрелище, что Дурсли дружно закричали от ужаса.

– Прекрати немедленно, Поттер!
– наконец, смог выпалить дядя Вернон.

– Я не знаю, как, - признался ошеломленный мальчик.

– Меня это не интересует!

Процесс зашивания закончился. Мардж начала синеть от нехватки воздуха и хвататься за горло своими пальцами-сосисками, остальные Дурсли заверещали, а Гарри стоял, пораженно глядя на то, что натворил своей стихийной магией.

Неизвестно, чем бы это кончилось, но в этот момент в гостиной появился чернокожий гигант в синей мантии и несколько раз взмахнул волшебной палочкой. Рот Мардж стал прежним, и она перестала синеть. Еще взмах палочкой, и родственники Гарри уставились перед собой остекленевшими глазами.

– Ну и учудил ты, парень, - хохотнул гигант.
– Неужели эта жирная тетка так тебя достала своими нравоучениями?

– Она оскорбила моих родителей, - хмуро пояснил мальчик, силясь вспомнить, когда уже видел этого человека.

– Тогда все правильно. Твои родители были прекрасными людьми, и никто не смеет оскорблять их память, - одобрил мужчина.
– Дай пядь, Гарри Поттер. Уважаю! Будем знакомы, я Кингсли Бруствер.

Гарри тут же пожалел, что пожал протянутую руку: это был тот самый Аврор, который приходил арестовывать Северуса. Впрочем, тогда Бруствер выполнял приказ, а, следовательно, сердиться на него было глупо. Но, несмотря на это, мальчик не мог относиться к нему по-дружески.