– Я же врождённый эмпат, - хмыкнул Крестов.
– И с младенчества мне не может испортить аппетит никакая чужая эмоция - в противном случае я давно бы умер с голоду. А насчёт худобы… чья бы корова мычала! Всё, что в тебе осталось объёмного - это мешки под глазами. Ты станешь из Слизеринского Принца Слизеринской Шваброй, если будешь продолжать в том же духе.

Драко возмущённо сверкнул глазами.

– Место Слизеринской Швабры зарезервировано тобой, с начала прошлого года!
– отрезал Малфой, вздёрнув нос.
– Так что я, знаешь ли, не претендую.

– Раз не претендуешь, тогда идём тебя кормить, - покладисто сказал Крестов и буквально за руку утащил Драко за собой из уже опустевшего зала.
– Питаться, нагуливать жирок, принимать пищу, пожирать продукты, вкушать трапезу - выбирай, что нравится.

Все упомянутые перспективы одинаково не нравились Драко, несмотря на их незначительные семантические различия, но он был так ошарашен этой непосредственной манерой поведения, что ничего не сказал и даже безропотно позволил утянуть себя за руку в неизвестном направлении. «Неладно что-то в Датском королевстве, друг Горацио», - промелькнула в сознании Драко в высшей степени озадачивающая мысль.

Они довольно быстро нашли непримечательное кафе, вроде бы, даже маггловское, но Драко уже давным-давно было плевать. Тем более что чёрный кофе, который ему подали, оказался изумительным. Крестов только головой покачал, посмотрев на одинокую чашечку с кофе, и заказал на двоих столько еды, сколько хватило бы на среднестатистическую квиддичную команду после хорошего матча.

– Я столько не съем, - буднично предупредил Драко, когда многочисленные тарелки не оставили ни единого свободного клочка светло-оранжевой скатерти.

– А ты попробуй, - ухмыльнулся Антон.
– Ты же Малфой и звучишь гордо! Что для тебя совершить невозможное?!

– То же самое, что и для всех, - пробормотал Драко и отправил в рот ложку супа.

– Какой-то ты как в воду опущенный, - «Какая, блин, проницательность…».

– А ты, я погляжу, очень даже весёлый, - огрызнулся слизеринец.
– У тебя, наверное, личная жизнь в полном шоколаде?

– Так и есть, - не стал отрицать Антон.
– Этим летом я обручился с Пери, она училась в Гриффиндоре на седьмом курсе. Тоже из Дурмстранга.

– Поздравляю, - «Союз Гриффиндора и Слизерина - форева?
– саркастично подумал Драко, размеренно поглощая суп и не ощущая при этом вкуса.
– Эх… зависть берёт…». Мысли получались грустными и безысходными какими-то. Такого упадка духа блондин не испытывал с тех пор, как на втором курсе впервые проиграл Поттеру, тогда ещё ненавистному. Поттер, Поттер, всегда Поттер, и никогда никого, кроме него… Драко залпом допил кофе, надеясь, что горечь напитка придаст мозгам подобие трезвости и бодрости. Надежды, как известно, имеют свойство не сбываться…

– Давай-ка рассказывай, - безапелляционно предложил Крестов.
– Выговорись. Что происходит у вас с Поттером? В газетах столько версий, что их даже сопоставлять бесполезно.

– Газеты… - с отвращением буркнул Драко.
– На самом деле, Крестов, у нас всё распрекрасно. Мы всё лето жили вместе и сейчас живём. У нас самый потрясный секс, который я только мог вообразить. Мы регулярно говорим друг другу, что любим. Он готовил меня к экзаменам, я спасал его от распоясавшихся поклонников Мальчика-Который-Всех-Спас. У нас всё шо-ко-лад-но. Официант! Порцию коньяка, пожалуйста.

Блондин проглотил спиртное залпом, сопровождаемый неодобрительным взглядом Крестова.

– Тогда в чём проблема?
– болгарин не собирался отставать, пока не получит ответов на свои вопросы. Каким-то уголком сознания Драко даже был ему за это благодарен.

– Не знаю, - соврал Драко. Всё он знал… но не хотел формулировать, будто боялся, что, будучи сформулированными вслух, его худшие предчувствия станут свершившимся фактом.

– Не ври, - ну да, наврать эмпату крайне сложно. Для этого, как минимум, надо быть хорошим окклюментистом и легилиментором.

– Буду, - упёрся Драко. Антон только вздохнул и подозвал официанта, потребовав ещё порцию коньяка для блондина.

Понадобилось ещё три бокала, чтобы Драко наконец разомкнул уста.

– Он отдаляется от меня. Он меня даже не ревнует. Он сомневается, что я его люблю. Он - Мальчик-Которого-Хочет-Весь-Магический-Мир, а я - сын Пожирателя Смерти. Мои счета в Гринготтсе заморожены, однокурсники меня избегают, как чумы - ты сам сегодня видел. Я отдам за него жизнь, свою или чужую, пожертвую всем, вообще всем, понимаешь? Если он попросит, я прыгну с Астрономической башни [«Далась же мне эта башня…»]. Но он не попросит, потому что я скоро вообще перестану быть ему нужен.