– Ничего, студенты зато рады, - ухмыльнулся Гарри.
– В особенности Хаффлпафф, Гриффиндор и Рэйвенкло - у них так вообще вышел халявный выходной без хлопот.

– Без хлопот?
– Драко ненавязчиво давал понять, что неплохо было бы и ему что-нибудь рассказать.

– Ну, портрет у входа в подземелья засвидетельствовал, что никто чужой не входил, только ученики Слизерина. Значит, кто-то из них и убил Дерила Забини, который тоже возвращался в подземелья вечером во вполне живом состоянии.

– Слизерин… - задумчиво повторил Драко.
– А я где учился?

– В Слизерине, - подсказал Снейп.

– Спасибо, Северус. А ты, Гарри?

– Я в Гриффиндоре. Чёрт, как же непривычно, что ты даже этого не помнишь…

Драко задумался. Какие-то смутные образы мелькали в мозгу, почти сливаясь с туманом, и он напрягался до рези в глазах, чтобы рассмотреть их как следует.

– Враги, - медленно проговорил блондин.

– Кто враги?
– не понял Гарри.

– Слизерин и Гриффиндор. И мы были врагами, да? Ты и я. То есть… как-то не так было на самом деле.

– На самом деле?
– теперь уже Гарри выглядел сбитым с толку. Драко смертельно захотелось поцеловать эти недоумённо приоткрытые губы, и он с удивлением отметил, что уже не испытывает никого инстинктивного ужаса перед прикосновением к другому человеку. Сейчас он просто хотел Гарри со страшной силой и не испытывал по этому поводу ни малейшего дискомфорта. «За это что, тоже Хогвартс благодарить? Конечно, спасибо ему… но что ж он, падла, мне память не вернул?! Жалко ему, да?». На гневные мысленные вопли никто не ответил, да Драко и не ждал. Его, в сущности, интересовал другой вопрос: говорить или не говорить Гарри и Северусу об исчезновении боязни прикосновений? Он решил пока выждать. В его положении очень приятно было знать о себе хоть что-то такое, чего не знал никто другой.

– Ну, так оно выглядело, - пояснил Драко.
– Но на самом деле мы не были врагами.

– С чего ты взял?
– до Гарри всё не доходило.
– По мне, так мы были самыми настоящими врагами шесть лет…

– Это ты думал, что мы враги, - поправил Драко, и смутное воспоминание о том, кто кому был врагом, а кто нет, росло в нём и ширилось, как струя водопада, пробившего отверстие в плотине и доламывающего её с каждой минутой.
– А я уверен, что никогда не желал тебе настоящего зла. Не то чтоб я вспомнил что-то конкретное, но я любил тебя всегда. Я злился на то, что ты был не со мной, а с-не-помню-кем. Злился, ревновал…

Гарри молча переваривал новую информацию, а Северус скрывал усмешку, опустив голову.

– Гм. Я не знал…

– Да если б знал, что бы это изменило?
– оборвал его блондин на полуслове, откидываясь на подушку.
– Вряд ли ты обращал бы на меня хоть какое-то внимание. Я не помню, но уверен: наши отношения начал я. Я прав?

Брюнет процвёл очаровательным румянцем, в котором Драко нашёл подтверждение всем своим предположениям.

– Да, Драко. Ты прислал мне подарок на день рождения, когда я совсем не ждал от тебя ничего…

– Надеюсь, ты не выкинул его в мусорную корзину?
– попытался пошутить Драко. Сейчас он был собран и напряжен, как струна, весь превратившись в слух: он узнавал что-то новое [«точнее, хорошо забытое старое - лучше и не скажешь…»] о самом важном в своей жизни.

– Э-э… я подумывал об этом, потому что опасался: вдруг ты даришь его с какой-нибудь нехорошей задней мыслью. Но мне быстро объяснили, что именно ты мне подарил, и я даже сварганил тебе в ответ нечто вроде письма с благодарностью.

– А что я тебе тогда подарил?

– Многосущную вещь.

– Э?

Гарри объяснил, что это такое. А заодно объяснил, где оно сейчас, и Драко впервые обратил внимание, что что-то этакое василискнутое по утрам в зеркале действительно маячит в районе ключицы.

– Дай-ка я перенастрою, - предложил Гарри, поймав намекающий и грозный взгляд от Северуса.
– Так, чтобы ты смог сам контролировать все прикосновения и прочее… только для этого мне надо будет прикоснуться к тебе. Ты… не против?

Драко помотал головой, слегка оглушенный свалившейся на него информацией. Выходит, не было никакой нужды принимать в себя силу Хогвартса - его и так бы защитила Многосущная вещь. Наверное, исключительная сила удара Забини о стену объяснялась именно соединением двух защищающих Драко сил: Многосущной вещи и Хогвартса. «Сижу, значит, как в бронетанке, считай, и под маскировочной плащ-палаткой…». Гарри приложил прохладную ладонь к ключице Драко, и блондин прикрыл глаза, усилием воли заставляя себя не растекаться млеющей лужицей от этого ласкового целомудренного касания.