И теперь гриффиндорец мысленно хмыкнул, поймав себя на оправдательной речи для Малфоя.

...И все же, добравшись на платформу 9 и 3/4 , Гарри совершенно случайно тут же отыскал в толпе светловолосую голову.

* * *

– Отец, ты звал меня?
– Драко Малфой стоял на пороге кабинета в темных тонах.

– Входи, - величественным жестом Люциус указал на кресло.

Сын послушно сел, скрестив в замок пальцы. Он любил отца, восхищался им как тонким дипломатом и знатоком человеческой души, - да, Люциус по праву мог называться таковым - лучше его Легилименцией владел, разве что, Темный Лорд. Но в присутствии отца Драко всегда чувствовал неловкость и легкий страх, будоражащий кровь - он хорошо помнил малфоевские методы воспитания.

– Я хочу поговорить о твоей дальнейшей жизни. Пришло время выбирать, Драко, на чьей ты стороне.

Юноша невольно вздрогнул.

– Я думал... все решено?..

Люциус немного высокомерно взглянул на него.

– Я вижу, ты много думал по этому поводу и, кстати, тебе неплохо бы заняться Окклюменцией.

– Да, отец, - уже тверже.

– Я хочу, чтобы в этом году ты тщательнее изучал Защиту от Темных Искусств и, может быть, это в некоторой степени повлияет на твой выбор.

– Отец, - возразил Драко, - но я был уверен, ты... будешь против, - было видно, что юноша долго подбирал эти слова, - если я не стану Пожирателем Смерти!

На лице Малфоя-старшего лишь на секунду мелькнула какая-то тень эмоций, а затем оно снова стало непроницаемым.

– Я сказал все, что было необходимо. Выбор за тобой, - проговорил Люциус и, поднявшись с кресла, вышел, оставив Драко в некотором замешательстве.

Прежде всего его беспокоил вопрос: а не связано ли сегодняшнее поведение отца с пророчеством, данным Драко много лет назад, и о существовании которого парень узнал только вчера, и то случайно.

Отец с матерью шепотом переговаривались в гостиной, когда он спустился туда за очередным ингредиентом для зелий. Услышав взволнованный голос, Драко остановился перед дверью как вкопанный - Люциус никогда не выходил из себя в его присутствии.

– Мы должны что-то решать, Нарцисса!
– говорил отец, слегка повысив тон.
– Темный Лорд в гневе, и после проваленной мной операции в Отделе Тайн он уже не настолько доверяет нам.

– Но Белла говорит...
– начала было мать, когда отец перебил ее:

– Твоя сестра фанатичка, и она говорит и делает только то, что придет в ее голову в данный момент - чего стоит один ее последний мыслеслив! Лорд требовал Драко прямо сейчас, он хотел поручить нашему сыну какое-то задание, мне удалось убедить его пока отложить посвящение, но это неминуемо должно произойти.

– Драко еще ребенок, Люциус!
– воскликнула Нарцисса.
– Неужели ты хочешь, чтобы с ним случилось то же, что с тем несчастным мальчиком?..
– в ее голосе звучали слезы.

– Нарцисса!
– гневно оборвал ее Люциус.
– Настоящий мужчина должен уметь защищаться, и Драко не попадет в такую ситуацию!

– Люциус, если у него отберут палочку, как у Малкольма, и наложат обездвиживающее заклятие, он ничего не сможет...

– Arr^ete! (Прекрати!) - воскликнул глава семьи. Драко невольно вздрогнул: когда отец переходил на французский, это обозначало высшую степень раздражения.
– А что, ты предпочитаешь, чтоб он объединился с Поттером? «Лев и Змея», кажется, так звучит пророчество?

– Я не знаю, Люциус, но... дай ему время. Пусть наш мальчик сам решит, ты и так всегда был излишне строг с ним.

Люциус не ответил, и юному слизеринцу пришлось поспешно отскочить за портьеру, потому что отец неожиданно выскочил из гостиной и большими шагами ушел в свой кабинет.

...Несколько дней Драко пытался разобраться в сложившейся ситуации, и не мог понять ровным счетом ничего. Как выяснилось, существовало какое-то пророчество, объединявшее его с Поттером. С Поттером, которого он ненавидел с самого первого курса.

«Ненавидел?..»

«Да, ненавидел!» - Драко не хотел, не мог допустить мысли, почему бы он испытывал к Поттеру что-то другое, а не ненависть.

Он думал о гриффиндорце постоянно. Даже сейчас, когда решалась его судьба, он думал прежде всего о Поттере. Но, конечно, никогда не хотел, в отличие от последнего, чтобы тот написал ему письмо - это повергло бы Малфоя в шок.

А ведь он так часто мечтал, с самой первой встречи, стать другом этому чертову задаваке; и он даже не догадывался, что потерял этот шанс еще в магазине мадам Малкин. Одиннадцатилетний Драко всеми силами пытался привлечь внимание немного странного, но чем-то заинтриговавшего его зеленоглазого мальчика, но все попытки приводили к совершенно обратному результату. Будущий слизеринец хотел показаться значимым - мальчишка счел его хвастуном; Драко завел речь о квиддиче - ну кого оставит равнодушным эта тема!
– тот еще больше насупился и не захотел разговаривать; Драко рассказал ему о Хагриде - мальчишка обиделся и ушел, не попрощавшись.

Позже Малфой узнал, что он разговаривал с тем самым Гарри Поттером, и немедленно захотел завязать с ним дружбу - то ли из-за его знаменитости, то ли, в чем было гораздо сложнее признаться, потому что мальчик чисто по-человечески понравился ему. Но - снова не успел. Войдя в купе Гарри, Драко увидел его в обществе Уизли - предателя чистокровных, представителя семейства, о котором отец отзывался очень нелестно. Люциус всегда был авторитетом для сына, и блондин тут же повторил все утверждения отца, глядя в глаза Уизли, а потом предложил свою дружбу Гарри. Но тот по непонятным причинам отверг ее, выставив Драко идиотом на глазах у его приятелей. С Малфоем случилось то, чего он боялся больше всего - он был СМЕШОН. Гордый мальчишка не мог простить такого позора никому, даже Гарри Поттеру, и с той самой минуты объявил ему войну.