Шрифт:
— Но ведь в двух шагах от вас полиция.
Резким движением девица откинула за спину гриву своих черных волос и расхохоталась:
— Ха-ха-ха!!! Полиция! Полиция! Сударь, здесь даже крысы знают, что Док с полицией живет по-свойски! Полиция, ха-ха-ха!!!
Тут Батхерст подумал, что этот таинственный Док для него словно подарок с неба, даже если бы он год ломал голову, то не придумал бы более подходящего случая для проверочного экзамена, без которого в предстоящем деле обойтись было невозможно.
— Те, что били тебя, это люди Дока? — спросил он.
— Да, сударь.
— Где я смогу их найти?… Ну, чего ты делаешь такие глаза? Спрашиваю: где?
— Неподалеку отсюда, сударь, в закоулке, который люди называют Лоу Лейн, в пивной «Слепой кот». Но туда лучше не заходить, сударь.
— А вы где живете?
— В «Задних слумсах» [67] .
— Уматывайте домой.
Только сейчас он вспомнил, что оставил свою приятельницу одну. Уже уходящего его задержал шепот девушки:
67
«Задние слумсы» («back slums»), называемые еще «Святой землей», в квартале Сен-Жиль. В 1806 году это уже были лишь остатки одного из главных мест проживания лондонских проституток, нищих, бродяг и других отбросов общества.
— Ничего я сегодня не наторговала, малыш останется голодным.
— У тебя есть ребенок?
— Да, сударь, сыночек.
Бенджамен сунул руку в карман и подал ей монету.
— Сударь, но ведь это же золото!
— Знаю. Тебе хватит на несколько дней. Все это время сиди дома. Из Лондона уезжать не придется. До конца месяца ни Дока, ни его банды уже не будет. Я тебе обещаю.
И вновь, как только он хотел уйти, его задержали. На этот раз нищий, который сказал:
— Мистер, не знаю, кто вы такой, и почему делаете так, как делаете, но знаю, что за всю свою жизнь еще не видел подобного вам человека. Я знаю, что мои слова для вас ничего не значат, но я уже стар и знаю этот район с детства, так что послушайте меня. Здесь королевской власти никогда не было, вообще никакой власти, кроме власти таких, как Док. До него, еще при жизни моего родителя, здесь правил «Арфист», перед ним — Вайлд [68] , а перед Вайлдом наверняка был кто-то другой, такой же. Даже целая армия, если бы вы, сударь, привели ее сюда, не справилась бы, поскольку здесь гораздо больше подземных проходов и подвалов, чем улиц. Так что не лезьте на них, сударь, ведь вы только начинаете жить.
68
Джонатан Вайлд (Jonathan Wild). Поставлял на суда схваченных им самим бандитов (он называл себя генеральным охотником за ворами Великобритании и Ирландии), но только тех, кто ему не подчинялся, в действительности же стоял во главе крупной преступной организации в Лондоне. Казнен в 1725 году, когда был уже очень знаменит. По «Арфисту» мне не удалось найти никаких сведений.
— Закончил? — спросил у него Бенджамен.
— Да, сударь, только…
— Хватит, у меня нет времени. Я сказал — через десять дней.
Из темноты появился силуэт его приятельницы-актрисы.
— Бенджамен! Долго ты будешь тут торчать? Я замерзла! О Боже, твое пальто!
Пальто с пелериной, которое свалилось с плеч во время схватки, уже успело напитаться водой в луже и сделаться похожим на мокрую тряпку. Бенджамен махнул рукой, взял спутницу под руку, и они ушли, не обращая больше внимания на девушку и старика.
Девица, сжимая в пальцах золотую монету, глядела им вслед, на кружевное платье и золотистые, мастерски уложенные локоны актрисы, на ее блестящие ботиночки и деликатный профиль, обращенный к лицу мужчины, слышала ее щебечущий голосок, пока оба не исчезли за углом театра. Из глаз проститутки лились слезы, проделывая две тонкие канавки в толстом слое румян.
После этих, уходящих на несколько часов назад ретроспекций, мы можем вернуться к утру 22 октября 1806 года, когда Бенджамен Батхерст маршировал к своей цели с живой тенью за спиной, не избавленной и от собственной тени. На Адельфи Террас, проходя мимо дома, обозначенного номером 5, он уважительно приподнял шляпу, что — принимая во внимание, что никто мимо не проходил, и никого не было в окнах — наверняка бы удивило человека, прибывшего с континента. Но отнюдь не лондонца, ведь им было известно, что именно в этом доме умер великий Гаррик [69] , так что перед Адельфи Террас, 5 приподнималась не одна шляпа.
69
Дэвид Гаррик (1717–1779), один из величайших актеров в истории английской сцены, несравненно игравший шекспировские роли, знаменитость и владелец театра Друри Лейн, а так же автор комедийных пьес. Оба его дома, лондонский и загородный (Хэмптон Хаус), много лет почитались любителями театра и это почитание доходило до культового.
Со Стренда Бенджамен свернул на Саутхемптон Стрит, а затем — через Ковент Гарден, Джеймс Стрит, Лонг Акр и Друри Лейн добрался до Хай Холборн. Здесь следовало бы вспомнить, что по дороге он несколько сошел с курса, чтобы отыскать тот закоулок без названия, который люди называли Лоу Лейн. На это понадобилось какое-то время. Но в тот самый момент, когда он постучал в двери дома миссис Джибсон, часы на какой-то башне как раз заканчивали отбивать девять часов.
— Невероятно! — подумал Кэстлри, видя входящего Батхерста.
Невероятным его лордству казалось то, что блондин с лицом ребенка, с румянцем, словно у стыдливой девушки, с небольшими ярко-красными губками и локонами, которые рисуют амурчикам на французском фарфоре, стройненький маменькин сынок, десять часов назад решительно расправился с опытными бандитами. Даже пяти минут разговора хватило Кэстлри, чтобы его удивление сменилось уважением, а потом — чем-то вроде страха перед этим мальчишкой, говорившим исключительно коротко, не говорившим ни единого лишнего слова, не улыбавшимся, от глаз, которого невозможно было отвести взгляд, совершенно не соответствующих умилительно красивой оправе — холодных и казавшихся мертвыми, как глазницы черепа. Хозяин приветствовал гостя улыбкой.