Лена вышла из комнаты, хлопнув дверью, Степаныч вздрогнул.

— Плакать пошла в ванную, — пояснила мать.

— Санузел раздельный? — деловито спросил Степаныч.

— Конечно!.. Сердце разрывается. Она уже не молоденькая — двадцать четыре скоро… Самое время создать семью… У многих подруг уже дети. И мальчик из хорошего дома, славный, ласковый. Квартира своя… И вдруг все так неудачно получилось. Банальная, в общем, история…

Степаныч кивал.

А в это время на кухне Лена с яростным треском колола щипцами грецкие орехи. Аккуратно очищала от шелухи и тщательно жевала.

Мать провела Степаныча в третью комнату.

— А здесь живет мой муж, — сказала она и смущенно добавила: — Теперь уже бывший.

Степаныч удивленно замер на пороге.

Одна стена в комнате снизу доверху была сплошь заставлена аквариумами.

Мать щелкнула выключателем, и во всех них одновременно зажегся свет. Между водорослями, диковинными тропическими раковинами и пластмассовыми игрушечными замками плавали разнообразные пестрые рыбки и карликовые лягушки.

— Вот видите, — вздохнула мать, — у этого человека свой мир… Это в основном и послужило причиной развода…

Потом Степаныч пил чай. Полушубок он снял, и теперь на нем был серый пиджак в крупную клетку.

Мать накладывала варенье.

— Жена моя Дуся в магазин ходит только за хлебом и молоком, — рассказывал Степаныч. — Я обеспечиваю битком набитый холодильник. Продукты — отменные. Если хотите, могу вам что-нибудь… Балычок, севрюжку?..

— Нет, не нужно нам ничего, — сказала мать.

— Пара баночек икры никогда не помешает, а? Гости вдруг или самим побаловаться…

— С деньгами у нас сейчас… — Мать вздохнула: — Госпошлину за развод уплатить надо. Да и переезд. Сами понимаете…

— У меня наценка небольшая, — настаивал Степаныч. — Сорок процентов. Вам могу скинуть до двадцати.

— А когда ваши квартиры смотреть будем? — поинтересовалась Лена.

В лице у Степаныча что-то погасло. Неуловимая тень пробежала, но улыбка осталась.

— Да хоть завтра! Приезжайте ко мне на проспект Мира, а оттуда на моей машине поедем на квартиру на Ярославском шоссе. Осмотрим ее, а потом и в Кузьминки съездим. Оттуда я вас домой доставлю в целости…

— Не верится, что все так удачно! Правда, Лен? — радовалась мать. — А какой марки у вас машина?

— Отечественной! "Москвич"! Ваша квартира мне очень понравилась. Жена, я думаю, тоже будет довольна. Именно о таких потолках она и мечтала. Планировка нас устраивает. Хорошо, что две комнаты смежные. Думаю, будем меняться! Будем?

— Три однокомнатные — то, что нам нужно! — сказала мать.

Степаныч пошел к выходу. Одеваясь, он спросил:

— Ну а насчет бутербродика с икрой, как? Я бы завтра вам две баночки икры и передал бы…

— А цена?

— Всего двадцать рублей… Только денежки вперед надо… Хотите, можно еще и колбаску финскую… Тогда тридцать…

— И колбаску?..

— Сервелат, — искушал Степаныч.

Мать вопросительно взглянула на Лену.

— Мы берем! — сказала Лена.

Мать достала деньги и, протягивая их, уточнила:

— Значит, две банки икры и батон колбасы.

За деревянным забором шло строительство. Работали подъемные краны, раскачивались на тросах железобетонные детали будущего здания. Рычал застрявший в грязном снегу панелевоз.

Вдоль забора мимо матери и Лены промчался распаренный лыжник.

— Ничего не понимаю, — бормотала мать, сжимая в покрасневших от холода руках бумажку с написанным Степанычем адресом.

— Телефон у него есть? — спросила Лена.

— Не оставил он телефон! Только один вот этот адрес!.. Дом триста тридцать восемь…

На жестяном щитке, прибитом к забору, любопытных оповещали, что строительство дома 338 на улице Тюленина ведет СМУ-9. Ответственный — прораб Нечаев.

Мать слезящимися глазами смотрела на этот щиток, на недостроенный дом.

Дул сильный ветер, у Лены начинали замерзать ноги.

— Надо же! Телефон спросить не сообразила!.. Вот так… — Мать оглядывалась по сторонам, надеясь, что дом, который она ищет, все-таки вдруг чудесным образом возникнет где-нибудь поблизости, достроенный, а в нем и вожделенная квартира. — Вот так… Три квартиры…

— Все ясно, — сказала Лена. — Что делать будем?

— Выпить хочется, — сказала мать.