Беккер молчал.

– Однажды она при мне убила женщину, – сказал я. – Та появилась из портала, Галя ждала ее появления. И застрелила. Без колебаний. Я был свидетелем этого, она меня специально позвала, но никаких объяснений не дала. Мол, хочешь – сдавай меня… Я промолчал. Наверное, это как-то связано с ее жизнью.

– Очень любопытно, – медленно произнес Беккер. – Нам не интересны ваши земные проблемы, но… Нам придется это проверять, Иван. И она поймет, что вы ее сдали.

– Сдал, – кивнул я. – Но пообещайте мне, Берндт, что если она не агент – то ее не станут преследовать за это убийство. Ну, по нашим обычным пограничным законам…

Беккер, похоже, развеселился.

– Что ж вы вначале не потребовали такого обещания?

– Я не в том положении, чтобы требовать.

– Хорошо, я подумаю, можно ли это сделать, – сказал Беккер, посерьезнев. – Петр Петрович?

– Надежный, обстоятельный, немножко нелюдимый, – сказал я. – Но ярый компьютерщик, как я понимаю. Для него виртуальный мир – такой же, как настоящий. Вряд ли он станет его уничтожать, правда?

Беккер пожал плечами.

– Ашот… – я задумался на миг. – Ну он такой… шумный, энергичный. Немножко чересчур порой. Но в общем – жизнелюб, родни у него тьма-тьмущая, ну как он будет Землю уничтожать, зачем?

– А мальчик? – спросил Беккер, глядя в сторону.

– Ромка детдомовец, – сказал я. – Сами понимаете, это не лучшая жизнь и не лучшее отношение к миру. А здесь он хорошо вписался, ему здесь нравится. Опять же – долго бродяжничал до того, как попал на заставу. Мало ли с кем мог подружиться и чего наслушаться? Он еще ребенок был, любой добрый дядька мог стать другом и кумиром. А если потом оказалось, что дядька из другого мира и хочет мерзкую Землю сделать такой же, как интересный Центрум… Очень не хочу наговаривать, но в первую очередь я бы его подозревал. Ребенка несложно обмануть… и завербовать.

– Чтобы вы сказали о себе, Иван? – спросил Беккер. – Негативного и подозрительного?

Я вздохнул. Почему-то я ожидал такого вопроса.

– Семьи нет, отец умер, с матерью близких отношений не поддерживает, братьев-сестер нет. Был музыкантом в третьесортной группе. Что от такого ждать? Любой глупости.

Беккер с серьезным видом кивнул. Потом сказал:

– В целом вы мыслите здраво, Иван. Не скажу, что гениально, но здраво. Я подумаю над вашими словами. Ну и… если все закончится хорошо… и вы чисты… – он помолчал. – Возьмем вас на работу в штаб. В мой отдел. Сами понимаете, с той информацией, что вы узнали, вам обратно пути нет. Либо в могилу, либо во внутреннюю безопасность.

– Спасибо, – сказал я от души. – Я выбираю безопасность, конечно же. Берндт… можно еще вопрос?

Он кивнул.

– У вас же была какая-то ориентировка, верно? – спросил я. – Ну, на предполагаемого предателя. Про это Эйжел сказала, да и вообще – раз вы не стали дожидаться нас троих, то, значит, считали, что предатель уже схвачен. То есть вы предателя-то, по сути, ищите среди четверых – Старик, Калька, Ведьма, Дед.

Беккер занялся новой самокруткой.

– Если вы скажете, что вас насторожило, – может быть, я сумею еще чем-то помочь? – предложил я.

– А почему бы и нет? – Беккер пожал плечами. – Давайте выслушаю вас, как человека, хорошо знающего подозреваемых… Все очень просто, Иван. Если вы подумаете секунду, вы сами поймете, чем отличаются два множества – арестованных на заставе и вашей отважной спасательной команды…

Я подумал. И мне очень не понравился ответ.

– Среди нас не было женщин… – прошептал я.

– Бинго, – усмехнулся Беккер. – Агент Очага употребил слово «она».

– Надеюсь, это не Галя… – сказал я.

– Не любите свою «ведьму»? – спросил Беккер.

– Она хорошая старушка, – возразил я. – У нас вся застава славная… мне так казалось. Но она уже старая. Уж если кто-то предатель и заслуживает смерти – лучше старуха, чем молодая женщина, верно?

– Какой потрясающий прагматизм! – кажется, я впервые серьезно удивил Беккера. – Ну… наверное. Хорошо, Иван. Теперь главный вопрос – кто мог убить охрану в поезде? И рассматривайте как подозреваемых всех, не только женщин.

– Почему?

– Потому что агент Очага мог и соврать, или просто оговориться, – кисло сказал Беккер. – Потому что нападение не обязательно совершил агент – все вы были взбудоражены, напуганы и мечтали убежать.

– Не знаю, – я пожал плечами. – Все время об этом думал. Когда я очнулся, а я вроде первый пришел в себя, то все были на местах, в закрытых клетках. Следов никаких не было. Тот, кто зарезал конвоиров и ранил Эйжел, должен, наверное, быть в крови. Нож – грязное оружие, особенно если его вынимать из раны. Но вначале я не всматривался, потом все подходили к отсеку конвойных, к Эйжел, ну и перемазались… Как это технически можно было реализовать – вообще загадка. У кого-то, получается, был при себе заряд усыпляющего газа? А еще отмычка, чтобы снять наручники и выйти из клетки. Я не знаю. Всю голову себе сломал, никаких зацепок.