Со склона Трубников ясно видел пролив, дощатую будку на том, вайленском, берегу, две машины и людей, укрывшихся за машинами от ледяного ветра. Издалека пильхин казался спокойным и маленьким ручьем.

Но когда трактор загрохотал по ровному безветренному месту, пильхин предстал перед ними иным: начался отлив, воды лагуны через горловину стремительно стекали в океан, со стороны которого пенно и шумно накатывалась на серый галечник холодная, перемешанная со льдом, прозрачно-зеленая волна.

Приглядевшись внимательно, Трубников увидел то, что его больше всего сейчас интересовало: на этом берегу, на полкорпуса вытянутая из воды, стояла лодка. Корма ее осела под тяжестью мотора. Рядом — палатка, у палатки горел костер, вокруг — трое людей, чуть поодаль на галечнике лежала другая, резиновая лодка.

Значит, переправа обеспечена, не надо распаковывать и накачивать свою пятисотку. Да и что такое пятисотка но сравнению с моторной? На моторе — три-четыре рейса, ни больше. Полчаса времени. Успеют они к трактору неизвестного Кости Копытина, выберутся еще сегодня из Найлона и к утру, если ничего не случится в пути, будут на побережье Берингова моря.

Конечно, Валерий из кабины еще раньше заметил людей у костра: он вел трактор к ним. У самой кромки горловины он развернул машину, провел метров сто вдоль берега, подальше от ужинающих людей, и выключил мотор. Все — из кабины и из саней — сошли на твердую землю.

— Вон меня кассирша ждет, — сказал Валерий, показывая на противоположный берег. — Во-о-н, за машиной стоит. — Он сложил ладони рупором, закричал: —!)со-е-ей! — И замахал руками: вот, мол, где я, сейчас приплыву. Фигура у машины повторила его движение: вас поняли, ждем, — Лодку надувать надо, — продолжал Валерий. — Где она у вас?

— Так вот же наш начальник пошел договариваться, — указал на удаляющегося от саней Трубникова Андрей. — Подожди.

Валерий почему-то с сомнением покачал головой и снова, на этот раз озабоченно, произнес:

— Ждут. Плыть скорее надо. А с шофером, который кассиршу привез, я договорюсь, он вас прямо к конторе подвезет.

Люди на том берегу тоже видели, как один человек шел к костру, где сидели хозяева лодок, и, конечно, думали, что сейчас Валерий на моторе к ним приедет.

А Трубников шел к костру. Он знал, что за его спиной Паша и Андрей разгружают сани, складывают вещи и снаряжение у берега, прикидывают, что взять первым рейсом и сколько раз придется переправляться через нильхин.

Было десять часов вечера. Солнце, скрытое горой, еще не успело нырнуть в океан. Его лучи подсвечивали водную гладь сбоку, отчего пенные валы у берега казались грознее, выше и красивее.

За многие годы экспедиций Трубников приучил себя и своих подчиненных к идеальному порядку в лагере. Поэтому его взгляд мгновенно отметил, что палатка поставлена под высоким двухметровым берегом — это хорошо! — но укреплена кое-как, брезент трепыхался на кольях, будто белье на веревках; за палаткой валялись чехлы от спальников; у земляного берега, чтоб не попал песок в стволы, стояли карабин и ружье.

Трое у костра сосредоточенно хлебали каждый из своей посудины уху: пахло свежей рыбой.

— Добрый вечер!

Двое кивнули, продолжая есть, а третий, самый молодой, не донеся ложку до рта, приветливо посмотрел на Трубникова и один за всех ответил:

— Здравствуйте.

Трубников оглядел их. Двое в возрасте, третий — почти мальчишка. Один из старших — тонкий, длинный, как Дон Кихот, второй — словно Санчо Панса, — коротенький, толстый, не успел еще живот растрясти в длительных походах.

— Тоже экспедиция? — спросил Трубников.

Дон Кихот быстро, между делом, взглянул на него, буркнул неприветливо;

— Да. А что?

— Коллеги, значит. Чем занимаетесь?

Дон Кихот, шаря ложкой в котелке, криво улыбнулся, посмотрел на Трубникова с чуть прикрытым этой улыбкой презрением. Ну, только что слов не произнес: «Коллеги! Всякий, напяливший на себя экспедиционное обмундирование, уже коллега…»

Оруженосец пожал плечами: мне, мол, все равно, коллеги или нет.

И только мальчишка сказал коротко и гордо:

— Мы — гляциологи!

Трубников по его тону определил, что мальчишка — вчерашний школьник, по знакомству попавший в экспедицию, что о гляциологах он несколько недель назад не иная не ведал, но вот сейчас, помогая им таскать приборы и вещи, причисляет себя к людям науки. На следующий год поедет с другой партией, будет говорить; «Мы — геологи…»

— Большая просьба к вам, товарищи, — сказал Трубников, — Переправьте нас на ту сторону. Груза на три рейса, не больше. Нам через час надо быть у конторы совхоза.