— На днях Элла сказала странную вещь, — снова открыла рот дочь.

— Да?

— Она сказала, что ты слишком независима и это отпугивает мужчин. Что если ты будешь в их представлении более слабой и ранимой, им захочется тебя поддержать и у тебя сразу появятся ухажеры. Как ты считаешь? Глупость, верно? Зачем притворяться? Я сказала, что нет ничего лучше, чем быть самой собой. — Эмбер говорила тоном умудренной жизненным опытом матроны, и со стороны это выглядело забавно.

— Странное заявление для Эллы. — Фей знала подругу дочери так, словно воспитывала ее с пеленок. Элла была сообразительной, милой и ответственной девочкой, с которой никогда не было проблем. — Что на нее нашло?

— Все дело в новой девице Джованни. Ее зовут Дании, представляешь? С двумя «и» на конце! Она промывает Элле мозги. Говорит, у нас нет парней, потому что мы слишком умные, а мужчины избегают умных женщин. И что с того? Нам начинать хлопать ресницами и с восторгом заглядывать парням в рот, когда они несут чушь? — Эмбер презрительно фыркнула.

Младший брат Эллы, Джованни, с детства был привлекательным мальчиком и сейчас учился на втором курсе. В последнее время она достаточно часто слышала о новой пассии парня, чтобы сообразить: Джованни нравился Эмбер. Он был наполовину итальянцем, как и его младшая сестра, и девчата сохли по нему еще в школе. Разумеется, Эмбер уверяла, что считает парня занудой, но слишком часто упоминала его имя в разговоре. Впрочем, Джованни нравился и Фей, поэтому она не имела ничего против подобного увлечения. Если бы первым парнем Эмбер стал кто-то вроде Джованни, сердце матери было бы спокойно.

— Насколько я знаю, эта Дании — красотка, — задумчиво сказала Эмбер. — Но она постоянно лезет к Элле с подобными разговорами. Меня это бесит! Дании учится в школе бизнеса, а значит, с головой у нее все в порядке. Однако рядом с Джованни она превращается в полную дуру, словно ей внезапно отключают мозги. А ведь в школу бизнеса идиоток не берут, правда, мам? Кого она пытается обмануть? И зачем притворяется? — Эмбер раздраженно выплюнула изжеванную травинку. — А Джованни, кажется, попался на эту удочку. Идиот какой-то! И знаешь что? Эта Дании постоянно твердит Элле, что Джованни сексуален. Ужас! Разве можно говорить такое сестре своего парня? Младшей сестре! Бе! Отвратительно! Наверное, она все-таки дура.

Фей какое-то время молчала, чуть заметно улыбаясь. Она радовалась, что разговор об отце Эмбер окончен и забыт.

Похоже, она умудрилась повыдергивать все, что проклюнулось на клумбе! Не только сорняки, но и всходы цветов! На ее взгляд, они все были одинаковыми за исключением того, что цветы выскакивали из земли легко, а сорняки приходилось тянуть изо всех сил.

— Если прикидываешься дурочкой, парень западает на внешность, — сказала Фей дочери. — Все остальное он не может оценить, и это должно быть обидно.

— Именно это я и сказала Элле! — воскликнула дочь. — И ведь как это, должно быть, утомительно: постоянно помалкивать в тряпочку или нести очаровательную чепуху! Элла точно так не сможет. Она же говорит что думает. А голова у нее варит отлично, она же лучшая в классе.

Вспомнив об учебе, Эмбер с тоской уставилась в учебник.

— И все-таки если парня интересует только внешность, это нельзя назвать любовью, — буркнула она. — Любовь подразумевает полное слияние. А внешность обманчива. Те, кто любит глазами, обманывают сами себя, правда?

Это был даже не вопрос, а утверждение.

— Целиком согласна. — Здесь Фей ступала на твердую почву, потому что много лет втолковывала дочери именно это. — Тебя должны любить такой, какая ты есть, со всеми достоинствами и недостатками. Вы с Эллой уже успели познакомиться с кем-нибудь? — спросила она весело. Она знала, что Эмбер ни за что не признает своего интереса к Джованни, но ей нравилось думать, будто она все знает о собственной дочери.

— Нет, — торопливо ответила Эмбер.

Если бы ее мать не была так занята своими мыслями, ее насторожила бы подобная поспешность и последовавшее за этим молчание. Однако Фей ничего странного в ответе дочери не заметила, разрыхляя почву грядки пластиковой вилкой. Румянец, малиновыми пятнами покрывший щеки Эмбер, тоже ускользнул от ее внимания.

— Знаешь, на Саммер-стрит нет никого, кто подходил бы нам с Эллой по возрасту, — сказала девушка, сообразив, что опасность миновала. — И у Эллы тоже нет подходящих соседей. Тут вообще живут одни толстяки с пивными брюхами. Они смотрят в свои кружки и попивают пивко, когда мы идем мимо.