— Ты лгала мне… — прошептала Фей. Ее зрачки расширились, словно у человека, пребывающего в глубоком шоке. — Эмбер, но это безумие! Неужели ты вот так просто возьмешь и уедешь с малознакомым парнем? А экзамены? Если ты бросишь учебу, тебя не возьмут в колледж, и тогда…

— Да плевать мне на экзамены, поняла? И на колледж тоже! — завизжала Эмбер. — Мне не нужна учеба, я еду с Карлом. И ты не сможешь удержать меня! Ты сама это знаешь!

У Фей было такое лицо, словно дочь дала ей пощечину.

Эмбер это еще больше разозлило. Почему мать изображает оскорбленную добродетель? Почему неспособна взглянуть на мир ее глазами?

— Ты не сможешь меня удержать, не имеешь права! Я уже взрослая. Я не пойду в колледж, ясно? Ты всегда твердила, что образование важнее всего… с чего ты это взяла? Главное в человеке — талант, мама. Я умею рисовать, зачем тратить годы, таскаясь с мольбертами, а? Я хочу жить, а не существовать. Тебе известно, что такое жить полноценной жизнью?

О, сколько боли и разочарований принесла Фей такая «полноценная жизнь» без самоограничений. Она надеялась, что Эмбер пойдет иным путем. Она черпала силы в своей маленькой дочери. Эмбер стала смыслом ее нынешней жизни, а теперь все рассыпалось в прах.

— Думаешь, побег с музыкантом — это полноценная жизнь? — мягко начала Фей. — Ты ошибаешься. — Она тяжело вздохнула. — Уж я-то знаю.

— Да ни черта ты не знаешь! — рявкнула Эмбер. — Откуда бы?

— Я ходила этим путем…

— Да уж, конечно!

Прекрасное лицо Эмбер было искажено гневом, в словах звучала горечь. Она никогда не смотрела на мать с таким презрением, никогда не говорила таких жестоких слов, раня в самое сердце.

— Господи, почему все так вышло? — растерянно пробормотала Фей, закрывая лицо руками.

— Потому что ты навязывала мне образ жизни, который мне не близок, мама, — раздельно, почти по слогам отчеканила Эмбер. — Я не такая, как ты, я другая. И тебе меня не переделать по своему образу и подобию.

Фей горько засмеялась. Эмбер и понятия не имела, насколько точно копирует собственную мать. Следовало гораздо раньше рассказать дочери свою историю, мелькнуло в голове у Фей. Возможно, это уберегло бы малышку от ошибок, сделанных матерью.

Получилось, что Фей всю жизнь держала свое единственное дитя в коконе неведения, словно в вате, надеясь, что это защитит ее от разочарований. Однако кокон треснул сам собой, выпуская во внешний мир прекрасную и упрямую бабочку, спешащую к обжигающему пламени. Фей потерпела сокрушительное поражение.

— Я уеду, хочешь ты того или нет, — бросила Эмбер торжествующе. В потерянном лице матери ей виделся выброшенный врагом белый флаг. — Я не хотела ранить тебя, поверь, но у меня своя жизнь и я могу распоряжаться ею по собственному усмотрению. А у тебя, мама, своя, отдельная от моей, жизнь. Ты не можешь жить моей жизнью!

— По-твоему, я живу твоей жизнью? — тихо спросила Фей.

— А разве нет? — фыркнула Эмбер и разгоряченно взмахнула руками. Ей казалось, она досконально изучила мать. — Я буду звонить.

— Ты хочешь уехать прямо сейчас? — обмирая от ужаса, спросила Фей. Она молитвенно сложила ладони на груди, словно надеясь отсрочить неизбежное. — Не глупи. Отчего ты торопишься? Приводи своего парня, мы познакомимся. У тебя через пару недель экзамены, Эмбер! Не торопись с решением…

— Я уже все обдумала, — покачала головой Эмбер. — Я уезжаю, и ты меня не остановишь. Через несколько дней мне исполнится восемнадцать. Когда тебе восемнадцать, можно голосовать на выборах и ехать куда угодно. Согласие родителей не требуется, ясно?

— Не уезжай, не надо! — Лицо Фей перекосилось, стало одновременно растерянным и обезумевшим.

Зрелище почти напугало Эмбер. Она никогда не видела свою сдержанную, самоуверенную мать такой.

— Ты думала, я вечно буду рядом? — Она прищурилась. — И знакомиться с Карлом тебе не стоит. Ты заранее настроена против него, так что ничего хорошего из вашей встречи не выйдет. Мы только снова поругаемся.

— Карл… — горько произнесла Фей. — Но я бы хотела взглянуть на него, Эмбер. Ты говоришь, он замечательный, так что же он скрывается? Или он просто очередной неудачник, который много из себя строит?

— Он замечательный, — отчеканила Эмбер. — Я его люблю. С ним я живу по-настоящему, а не существую, как ты. — Она не могла позволить критиковать Карла даже собственной матери. Мать не понимала ее, так же как и Элла. Никто не понимал, кроме Карла! — Я иду собирать вещи, — заявила она ледяным тоном.