Последний раз Лоретта Фиггис и Джо видели друг друга живыми в начале 1933 года. Всю неделю лил дождь. В то утро первого за долгое время безоблачного дня от земли поднимался густой туман, и улицы Айбора выглядели так, словно планета перевернулась вверх тормашками. Джо рассеянно брел по тротуару вдоль Палм-авеню, Сэл Урсо следовал параллельным курсом по противоположному тротуару, а Левша Даунер двигался параллельно им обоим, сидя в машине, ползущей посредине улицы. Джо только что услышал подтверждение разговоров о том, что Мазо подумывает нанести сюда еще один визит, уже второй за год, и тот факт, что Мазо не предупредил его об этом сам, свидетельствовал о многом. Кроме того, в сегодняшних утренних газетах сообщалось, что избранный президент Рузвельт намерен в самое ближайшее время (как только ему вложат в руку перо) подписать закон Каллена — Харрисона, тем самым, в сущности, отменив запрет на алкоголь. Джо знал, что запрет алкоголя не вечен, однако это известие все-таки застало его врасплох. А если уж даже он к этому не совсем готов, можно лишь гадать, как скверно воспримут эти новости все воротилы подпольного бизнеса из городов, сильно выросших на бутлегерстве: из Канзас-Сити, Цинциннати, Чикаго, Нью-Йорка, Детройта и им подобных. Сегодня утром он сидел на кровати и пытался доискаться в этой статье указаний на то, в какую конкретно неделю или месяц Рузвельт сделает росчерк своим знаменитым пером, но его отвлекли, потому что Грасиэлу обильно стошнило паэльей, которую они вчера ели на ужин. Вообще-то, желудок у нее был луженый, но в последнее время ее пищеварительную систему расшатало напряжение: Грасиэла управляла тремя приютами и восьмью группами сбора благотворительных средств.

— Джозеф, — она стояла в дверях, вытирая рот тыльной стороной кисти, — возможно, нам предстоят кое-какие заботы.

— Что такое, крошка?

— Мне кажется, у меня будет ребенок.

Несколько мгновений Джо думал, что она собирается взять из приюта одного из уличных мальчишек. Он смотрел куда-то за ее левое бедро, когда его вдруг осенило:

— То есть ты?..

Она улыбнулась:

— Беременна.

Он вскочил с кровати, встал перед нею, он не знал, можно ли ее трогать, он боялся, что она сломается.

Она обвила его шею руками:

— Все в порядке. Ты станешь отцом.

Она поцеловала его, ее пальцы нашли заветную точку у него на затылке. Впрочем, у него уже все тело щекотало и покалывало, словно он проснулся облаченным в новую кожу.

— Скажи что-нибудь. — Она с любопытством глянула на него.

— Спасибо, — произнес он, потому что ему больше ничего не пришло в голову.

— «Спасибо»? — Она рассмеялась и снова его поцеловала. — «Спасибо»?

— Ты будешь потрясающей матерью.

Она прижалась к его лбу своим:

— А ты — замечательным отцом.

Если только буду жить, подумал он.

И он знал: она подумала то же самое.

Так что в то утро он был немного не в себе, входя в кофейню Нино. Поэтому он не удосужился сначала заглянуть в окно.

В кофейне имелось всего три столика — настоящее преступление для места, где подают такой отменный кофе. Два из этих столиков сейчас занимали куклуксклановцы. Чужак бы не признал их, но Джо умел различить колпак даже на том, кто его не носит открыто. За одним столиком — Клемент Дувер, Дрю Альтман и Брюстер Ингелс, хитрая старая гвардия. За другим — Джулиус Стэнтон, Хэли Льюис, Карл Джо Крюстон и Чарли Бейли, все болваны как на подбор, скорее уж они подпалят сами себя, чем какой-нибудь крест, который попытаются сжечь. Но злобные и безжалостные, как многие тупицы, которым не хватает ума даже понять, насколько они тупы.

Едва переступив порог, Джо понял, что это не засада. Он по их глазам видел: они не ожидали его здесь увидеть. Они пришли просто выпить кофе, а может, еще и запугать хозяина, чтобы он стал платить им «за защиту». Сэл рядом, снаружи, но это не то что внутри. Джо отогнул полу пиджака и положил руку на пояс, в дюйме от своего пистолета. И посмотрел на Ингелса, вожака этой стаи, пожарного из девятого отряда, брандстанция Луц.

Ингелс кивнул, на губах у него медленно появилась улыбочка, и он показал глазами на что-то за спиной у Джо. На третий столик, у окна. Джо покосился туда и увидел, что там сидит Лоретта Фиггис и внимательно наблюдает за происходящим. Джо убрал руку с пояса, отпустил полу пиджака. Никто не станет затевать перестрелку, когда сама Тампийская Мадонна сидит всего в пяти футах.

Джо кивнул в ответ, и Ингелс произнес:

— Тогда в другой раз.

Джо вежливо коснулся шляпы и повернулся, чтобы уйти, но тут Лоретта попросила:

— Мистер Коглин, сядьте. Пожалуйста.

— Нет-нет, мисс Лоретта, — запротестовал Джо. — Судя по всему, у вас мирное утро, я не хочу нарушать ваш покой.

— Я настаиваю, — проговорила она.

К столику подошла Кармен Аренас, жена хозяина заведения.

Джо пожал плечами и снял шляпу:

— Мне как обычно, Кармен.

— Хорошо, мистер Коглин. А вам, мисс Фиггис?

— Мне еще одну.

Джо сел, положил шляпу на колено.

— Эти господа вас не любят? — осведомилась Лоретта.

Джо заметил, что сегодня она не в белом. Ее платье было скорее светло-персиковым. В большинстве случаев никто и не заметил бы разницы, но белоснежные одежды стали неотъемлемым атрибутом Лоретты Фиггис, и видеть ее в чем-то другом, казалось, сродни тому, чтобы увидеть ее обнаженной.

— Едва ли в обозримое время они пригласят меня к себе на воскресный ужин, — согласился Джо.

— Почему? — Она облокотилась на столик; Кармен принесла им кофе.

— Потому что я сплю с женщинами низшего сорта, работаю с людьми низшего сорта, братаюсь с людьми низшего сорта. — Он посмотрел через плечо. — Я что-нибудь упустил, Ингелс?

— Ежели не считать, что ты порешил четверых наших.

Джо кивнул, словно благодаря за уточнение, и снова повернулся к Лоретте:

— Ах да, и еще они считают, что я убил четырех их друзей.

— Вы и правда это сделали?

— Вы сегодня не в белом, — заметил он.