– Да, но это все равно даже отдаленно не похоже на брак, о каком я мечтала.

– Что ж. – Герцог отпустил руки Амелии и отошел от нее. – Может показаться, что у вас есть выбор. Так что вы предпочтете? Свою мечту или меня?

– Ни одна женщина не должна оказываться перед таким выбором.

И все же Амелия знала, как поступали женщины в таких случаях. Каждое мгновение каждого дня женщины предавали свои благословенные мечты, отдавая предпочтение жестокой реальности. Несколько лет назад она попыталась отложить неизбежное на неопределенное время, но сейчас Амелия знала: ее день и час настал. Пришла ее очередь забыть и оставить в прошлом мечты о любви и романтике и хватать то, что дают. А именно надежность, возможность помочь братьям и весьма соблазнительную перспективу познать плотское наслаждение. А что касается любви… Для этого у нее родятся дети. И она будет любить их так, как не любит ни одна мать в мире. Кроме ее собственной, разумеется.

Амелия знала, как ей стоит поступить. Как она поступит.

И все же она не могла заставить себя произнести решающие слова.

– Тогда не делай выбора, – произнес герцог. – Просто иди сюда.

Это была не просьба, а приказ, и Амелия с благодарностью повиновалась. Уверенность мужчины заставляла ее идти вперед, как если бы он тянул ее на веревке. Амелия остановилась в нескольких дюймах от него и заглянула в его красивое лицо.

– Поцелуй меня.

Еще один приказ, которому было так легко повиноваться. Ведь Амелии приказывали сделать то, чего она и сама отчаянно желала. Герцог немного наклонился, и девушка запечатлела на его губах теплый, неспешный поцелуй. Впереди ее ждет бесконечное количество поцелуев. Наслаждение от созерцания этого необыкновенно красивого мужчины без одежды. Ощущение тяжести его обнаженного тела.

Поцелуй закончился.

– А теперь скажи «да».

Она будет герцогиней. Хозяйкой шести домов. Она обвенчается в часовне Святого Георгия на Ганновер-сквер в самом центре Лондона. Наденет безумно дорогое платье из богато расшитой парчи цвета слоновой кости, что она видела на прошлой неделе на Бонд-стрит. Свадебный завтрак будет состоять из белоснежного торта с тремя разными начинками и мороженого, разложенного по вазочкам в виде цветков орхидеи. Но только не роз, потому что розы есть у всех. В букете невесты тоже будут орхидеи, она прямо на этой неделе поедет в оранжерею и сделает заказ.

Все же некоторым ее мечтам суждено осуществиться.

– Скажи «да», Амелия.

– Да, – ответила девушка. Это оказалось настолько легко, что она повторила еще раз: – Да.

– Хорошая девочка.

Герцог одарил ее еле заметной, но вместе с тем захватывающей дух улыбкой, и ради этого изгиба губ Амелия забыла обо всех своих мечтаниях. И будь что будет.

– Я поговорю с твоим братом. – Морленд взял со стола перчатки.

– Сообщи мое имя своему секретарю! – выпалила Амелия, отдавшись на волю трепетного предвкушения. – Нужно составить список гостей и начать приготовления к свадьбе.

– Это ни к чему, – ответил герцог. – Мы поженимся в этой самой комнате. Завтра.

Спустя сутки Амелия сидела в одной из двух розовых гостиных Бьювел-Хауса, декорированных по вкусу хозяйки дома, обожавшей этот цвет. Нетерпеливо вздохнув, она сжала руку Лили Чатуик и вот уже, наверное, в пятидесятый раз спросила:

– Вы в самом деле не возражаете?

– Не возражаю, – ответила Лили.

Амелия пожевала нижнюю губу.

– Просто я так ужасно себя чувствую в вашем присутствии.

Как же все это неправильно. Свадьба в то время, как тело Лео Харклифа еще даже не предали земле. Это так безвкусно, так бездушно и так… пусто без мороженого и орхидей. Очевидно, мнение Амелии интересовало герцога Морленда менее всего. Приготовления к бракосочетанию велись в невероятной спешке, нравилось это Амелии или нет. Вчера в полдень крыльцо Бьювел-Хауса наводнили многочисленные посыльные. Одни доставили все необходимые бумаги и специальное разрешение архиепископа на брак, а другие – дорожные сундуки с фамильным гербом Морленда, куда слуги должны были упаковать вещи Амелии. А перед этим явилась модистка в сопровождении двух швей, вооруженных ножницами и булавками. Очевидно, герцог не шутил, когда заметил, что голубому шелковому платью Амелии пора на пенсию.

Почти целый час все три порхали вокруг девушки, снимая мерки и важно цокая языками, словно мнили себя тремя Мойрами, спустившимися на землю вершить судьбу Амелии.

А сегодня утром в ее маленькую спальню, расположенную в дальнем конце дома, прошествовал лакей с целой горой коробок в руках. В больших покоились облака белоснежных нижних юбок и тонких, точно паутина, батистовых сорочек. А в маленькой Амелия обнаружила украшения из жемчуга. Среди обновок нашлось и изысканное платье, сшитое по последнему слову моды из серого атласа. Сдержанный и в высшей степени благопристойный, этот цвет тем не менее показался Амелии чудесным. Она провела рукой по подолу, и ткань заиграла в лучах солнца оттенками сирени.

– Красивое платье, – заметила Лили.

Пальцы Амелии сжались в кулак от стыда. Вместо этого чудесного нового платья ей стоило надеть старое из черного бомбазина. Но она всегда испытывала слабость к дорогим тканям.

– Вы это заслужили, – произнесла Лили, словно прочитав мысли подруги. – И не должны чувствовать себя виноватой в день собственной свадьбы. Я правда очень благодарна за приглашение. Что бы я стала делать? Сидеть дома и лить слезы? Вчера у меня было достаточно времени для этого, да и завтра тоже. А сегодня мне приятно отвлечься от грустных мыслей. Кроме того, я испытала облегчение.