Чарли понял, в чем тут было дело. Он знал, что у Флеминга был больной ребенок.

— Как себя чувствует Тимоти?

— Ему нужно набираться сил, — ответил Флеминг. — Нужно пить много цельного молока и есть свежие яйца. Когда настанет лето, ему будет лучше и он сможет выйти на улицу и поиграть на солнышке.

Его мальчику Тимоти было семь лет. Год назад он тяжело переболел дифтерией. Жена Флеминга рассказывала Чарли, что мальчик чуть не умер от осложнений. Он был все еще слаб и не ходил в школу. Тимоти всю зиму не выходил на улицу.

С приходом весны, однако, Флеминг иногда приводил его с собой. На мальчике было надето теплое пальто и шапка. Отец держал его за руку и показывал ему машины, которым требовался ремонт.

Тимоти любил смотреть за работой служащих мастерской. Он был страшно бледен, с огромными черными кругами под глазами, косточки у него были хрупкие, как у птички.

— Это дядя Чарли Траскотт. Ты не хочешь поздороваться с ним и поблагодарить его за яички?

Малыш протянул Чарли руку, она была влажной и слабой.

— Привет, паренек, — сказал Чарли. — Ты хочешь посмотреть, как я стану приподнимать домкратом машину?

Мальчик кивнул головой.

— Тогда пошли. Постоишь рядом со мной.

— Дядя Чарли живет на ферме Стент. Может быть, он когда-нибудь пригласит тебя туда и покажет тебе разных животных? Ты бы хотел туда пойти, Тим, не так ли?

— Конечно, приходите, — сказал Чарли. — Через пару недель у нас будет новый теленок. Я скажу тебе, когда он появится, и твой отец привезет тебя к нам, чтобы посмотреть на теленка.

Ему совсем не хотелось, чтобы Френк Флеминг приезжал к ним на ферму. Но он не мог отказать во внимании маленькому мальчику с таким бледным и грустным личиком. Малыш смотрел на Чарли такими влажными, широко открытыми глазами.

Когда родился теленок и Чарли сказал об этом Флемингу, тот покачал головой.

— Тим не может приехать к вам. Он все еще слишком слаб. Может, мы приедем с ним позже.

Флеминг следил за мальчиком и старался как-то развлечь его. Он приводил его с собой в хорошую погоду и подводил к Чарли и Джерри, но Джорджу Кресси было запрещено приближаться к ребенку.

— Кресси может испугать Тима. Он на самом деле выглядит, как краснокожий индеец. Он как-то был у нас в доме, мыл окна для моей жены, и Тим подошел к нему и начал с ним разговаривать. Кресси разрезал ножом свой палец и хотел сделать то же самое и Тиму, чтобы они стали кровными братьями. Он всегда болтает подобную чушь. После этого Тиму снились кошмары. Если я увижу, что Кресси пристает к Тиму, я его сразу вышвырну из гаража.

— Джордж не захочет причинять ему вреда, ему нравятся дети. Он и сам ведет себя, как ребенок!

— Я не желаю рисковать, и я ему не доверяю.

— Почему тогда он у тебя работает, если ты к нему плохо относишься?

— Нормальный человек не станет делать его работу за фунт в неделю.

— Ты ему платишь так мало? — поразился Чарли.

— Ты знаешь, что мне нелегко с деньгами. Сейчас такое положение… Я что-то не видел, чтобы ты просто так раздавал свои деньги.

Флеминг действительно был жуликоват, как предупреждал Сэм Тригг, и каждую неделю, когда Чарли приносил ему две дюжины яиц, Флеминг пытался не заплатить. Когда Чарли напоминал ему об этом, он каждый раз говорил одно и то же:

— Шиллинг за дюжину, и ты считаешь, что это нормальная цена? Ты так быстро разбогатеешь, разве я не прав, приятель?

Флеминг относился к числу тех, у кого никогда не было сигарет. Он обычно устраивал представление и похлопывал по карманам, пытаясь отыскать там несуществующую пачку. Часто он находил в кармане пустую пачку и с шиком бросал ее на пол.

— Джерри, у тебя нет сигареты?

— Извини, Френк, я только что выкурил последнюю.

— И я тоже, — говорил Чарли. — Мне следует попытаться вообще бросить курить.

Как-то раз, когда Френк клянчил сигареты, к нему подошел Джордж и протянул старую жестяную банку из-под конфет, в ней лежал пяток сигарет.

— Френк, угощайся!

— Спасибо, Джордж, ты настоящий друг, — сказал Флеминг.

Но когда он зажег сигарету и сделал пару затяжек, у него перекосилось лицо.

— Черт побери! Они старые и воняют, как поношенные вонючие башмаки! Господи, сколько же они у тебя лежали?

— Не так уж долго, — ответил Кресси.