— Ты нас разыгрываешь, насмешник ты эдакий! Я теперь вижу, что с тобой все в порядке.

И хотя ее страх как бы притупился, но тревога за здоровье отца осталась. Ночью она заговорила об этом с Чарли.

— Я надеюсь, что отец будет серьезно относиться к своему здоровью. Я боюсь, что он слишком много работает.

— Джек совсем не глупый, — сказал Чарли. — Он станет работать поменьше, а с тяжелой работой я ему помогу.

— У тебя есть своя работа.

— Ничего, я справлюсь и тут, и там.

Джек, правда, не стал работать меньше. Каждый день он отдыхал после обеда, чтобы только к нему не приставала Линн, но в остальном его нагрузка не стала меньше.

— Я не инвалид, — говорил он. — Просто я получил первое предупреждение, что уже постарел.

И однажды, глядя на Чарли, он сказал:

— Ты не должен потихоньку делать мою работу. Я тебе сам скажу, когда мне понадобится твоя помощь.

Но Чарли не ждал, когда его попросят. Он в пять утра уже был во дворе и кормил скот. Он всегда старался сделать наиболее тяжелую работу, и прежде всего связанную с подъемом тяжестей, еще до ухода в гараж. Роберт также помогал на ферме по мере своих сил и делал это до того, как шел на ферму к Пигготтсам.

— Как ты считаешь — насколько плохо деду? Мать постоянно намекает, что мне нужно там бросить работу и вернуться сюда на ферму.

— Я уверен, что тебе не следует этого делать, — сказал Чарли.

— Ты не считаешь, что ему трудно работать на ферме?

— Доктор Ривс так не считает. Я разговаривал с ним на днях, когда он заезжал в гараж за бензином. Он сказал, что твоему деду нет необходимости прекращать работать в ближайшие годы.

— Тогда все в порядке, — сказал Роберт. — Мать меня так расстроила.

— Просто он должен работать поменьше, а мы должны помогать ему.

Зима в том году была очень сырая. Дождь не прекращался неделями, и дороги на ферме превратились в бурные потоки. В начале нового года порывы ветра сорвали почти половину черепицы с крыши амбара, и рухнул один из старых загонов для скота.

— У меня будет достаточно дел, когда восстановится погода, — сказал Чарли.

В гараже в Скемптоне дождь залил маслоотстойник, и теперь потоки воды с остатками масла и бензина заполнили весь двор и текли прямо на дорогу. Чарли и остальные весь день работали метлами, пытаясь помешать воде и маслу залить мастерскую. Френк Флеминг метался по двору вне себя от ярости. Он не мог продавать бензин, так как из-за грязи во двор не заезжали покупатели. И сверх остальных бед пожаловал местный полицейский с предупреждением, что наложит штраф из-за того, что они загрязняют дорогу и окружающую местность и что из-за них могут возникнуть дорожные аварии.

Флеминг бесился много дней подряд. Даже когда двор очистили и возобновилась нормальная работа, он все равно везде видел непорядок и особенно беспокоился, что в печке мастерской сгорает слишком много угля.

— Если бы вы работали, то не мерзли бы! — обычно приговаривал он, отмечая, сколько было сожжено угля.

— Если бы вы сами покупали уголь, вы бы не расходовали его в таком количестве.

Как-то раз Джордж Кресси, промокший до костей, сушился у печки. Флеминг вошел в мастерскую и увидел Джорджа.

— Я думал, красные индейцы крепкие и терпеливые! Но ты такой же неженка, как эти двое бледнолицых у нас в гараже.

Джордж Кресси посмотрел на него. Его лицо ничего не выражало, а глаза были похожи на две серые льдинки.

— Ты не веришь, что я индеец?

— Черт бы меня побрал, конечно нет!

— Как-нибудь я тебе это докажу.

— Не стоит беспокоиться, — ответил Флеминг.

На следующее утро Джордж пришел на работу с ужасными ожогами на лице: две горизонтальные линии на лбу и по две на каждой щеке. Ожоги были глубокие, очень воспаленные и красные. Кожа вокруг них вздулась и покрылась пузырями.

— Бог ты Мой! — воскликнул Джерри, — что ты с собой сделал?

— Я приложил к лицу горячую кочергу, вот что я сделал, — сказал Джордж. Он оглянулся, и было видно, как он горд содеянным. Трое мужчин не могли отвести глаз от его лица.

— Я сделал это дома вчера вечером перед зеркалом, когда мать и отец легли спать.

— Бог мой! — Чарли был в ужасе. — Для чего ты это сделал?

— Я хотел проверить себя, — ответил Джордж. — Не так много найдется людей, кто сможет сделать себе такие метки на лице и даже не вскрикнуть!

Флеминг презрительно смотрел на него.

— Только индейцы, ты это хочешь сказать?

— Ты такого не сможешь сделать. Черт побери, я в этом уверен.

— Господи, конечно нет! Ты не ошибся! У меня пока еще есть мозги в голове, парень! — И он пошел к выходу. — Бери метлу и начинай подметать, и хватит идиотской болтовни. И не смей приближаться к моей жене и мальчику с таким ужасным лицом, или я сломаю тебе шею!

Спустя некоторое время, подметая пол, Джордж нашел ржавые болты и гайки и положил их в карман. Флеминг увидел это и заставил Джорджа вынуть их из кармана.