Т-человек гармонично сочетает следующие противоположные тенденции: он самобытен — но систематичен, независим — но ответственен, дерзок — но дисциплинирован, следует интуиции — но и здравому смыслу. Он в хорошем смысле слова гордится своей уникальностью, но при этом питает неподдельный интерес к другим людям, заботится о них. Легко находиться на каком-то одном из этих полюсов, но куда сложнее охватить их одновременно. И лишь преодолев кажущееся противоречие между ними, личность сумеет полностью погрузиться в поток эволюции.

На чем прежде всего должен сосредоточиться человек, стремящийся стать трансцендентной личностью, — на развитии умений или на способности выявлять задачи? Мы считаем, что организм должен одновременно развиваться во всех направлениях. Нельзя сначала сформировать скелет, а затем облечь его плотью — ни одна из частей тела не достигает завершенности независимо от остальных. В нашем случае лишенный умений человек не сможет выявить задачу, но и не начав решать ее, невозможно реализовать свои умения. В реальной жизни оба эти аспекта развиваются параллельно, но поскольку текст читается последовательно, нам придется рассмотреть их по очереди. Мы начнем с умений, ведущих к трансцендентности.

В большинстве культур, достигших уровня сложности цивилизации, в основном ценятся способности, связанные с определенным ментальным процессом, который, за неимением лучшего термина, можно назвать «духовным». Духовные умения позволяют непосредственно управлять опытом, воздействуя на мемы, гармонизирующие мысли людей, их эмоции и волю. Тех, кто практикует эти умения, называют шаманами, священниками, философами, художниками и просто мудрыми людьми. Их уважают, помнят, и даже если у них нет ни богатства, ни власти, общество, в котором они живут, ищет их совета и дорожит ими.

На первый взгляд трудно понять, почему в большинстве обществ так ценится духовный вклад в человеческую жизнь. С точки зрения эволюции он, казалось бы, не столь важен для выживания. Труд крестьян, строителей, торговцев, политиков, ученых и рабочих приносит очевидную, конкретную пользу. Но что дает духовная деятельность?

Все формы духовности стремятся уменьшить энтропию сознания. Цель духовной деятельности — гармонизировать конфликтующие желания, найти смысл в жизненных случайностях и увязать цели человека с воздействующими на них внешними силами. Духовность ведет к сложности, она проясняет составляющие человеческого опыта — добро и зло, любовь и ненависть, удовольствие и боль, и стремится выразить это в общедоступных мемах, интегрируя их и связывая с внешним миром.

Эти усилия, направленные на создание гармоничного сознания, зачастую — хотя и не всегда — основаны на вере в сверхъестественное. Многие восточные духовные практики, как и античная философия стоиков, пытались развить сложное сознание, не прибегая к идее Верховного существа. Одни из них, такие как индийская йога или даосизм, сосредоточены исключительно на достижении гармонии и власти над разумом и не стремятся уменьшить социальную энтропию. Другие, например позднее конфуцианство, в первую очередь нацелены на создание общественного порядка. Как бы то ни было, историческая роль этих практик несомненна: снижение количества конфликтов и беспорядков посредством духовной деятельности — важный фактор приспособляемости. Без этого люди, скорее всего, впали бы в растерянность и отчаяние, и основным занятием человечества стала бы гоббсова «война всех против всех».

Сегодня в технологически продвинутых обществах наблюдается спад духовности {175} . Отчасти это объясняется постепенным снижением доверия к мемам, обосновывающим духовный порядок. Их нужно снова и снова воссоздавать в новых формах. В настоящий момент многие важные христианские идеи, на которых почти 2000 лет держались западные духовные ценности, стали противоречить выводам науки и философии. Но хотя религии во многом утратили свое могущество, наука и технология не сумели создать убедительные системы ценностей им на смену.

Очевидно, ни либеральный гуманизм Запада, ни исторический материализм, с таким треском провалившийся в Восточной Европе и СССР, не в состоянии удовлетворить духовные нужды народов. В США посреди невиданного материального изобилия множатся симптомы индивидуальной и социальной энтропии: растет количество самоубийств, жестоких преступлений, венерических заболеваний, нежелательных беременностей, а экономика становится все более нестабильной из-за безответственного эгоистического поведения многих политиков и бизнесменов. Хорошая иллюстрация этой проблемы — когда какой-нибудь из наших лидеров, как, например, бывший президент Буш, во время выборов взывает к семейным ценностям и патриотизму, используя старые клише, совершенно не связанные с тем, что большинство граждан этого общества знают или во что верят. Интуитивно мы прекрасно понимаем, о чем он говорит, и даже со многим согласны, но его слова не подкреплены разумной убежденностью.

Жители бывших социалистических стран, ввергнутые полувековой властью материалистической идеологии в растерянность и скептицизм, жаждут поверить во что-то достойное или хотя бы принять прежде отвергнутые религиозные и националистические идеи. Синтез современного знания и мудрости прежних религий, на основе которого можно будет создать новые ценности, пока еще остается делом будущего.

Духовность любой культуры, по сути, стремится вырвать сознание из плена генетических программ. Заповеди любой известной религии, как и йогические практики и буддистские ритуалы, заботятся о том, чтобы человек обращался не только к «естественному». Например, традиционный христианский список семи смертных грехов содержит мемы, направленные против поведения, «полезного нам» с точки зрения биологии, но не дальнейшего развития.